SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

Ни один из этих героев не являлся пролетарием и не действовал в составе коллектива. (Математики П. С. Александров и А. Н. Колмогоров, пустившиеся в плавание по Волге тогда же, когда Травин начал свое велопутешествие, тоже вдохновлялись «Одиссеей» – единственной книгой, которую они читали в лодочном походе.) В противоположность образцовому самодеятельному туристу, Травин ставил перед собой глубоко личные цели «внутренней направленности»: по его словам, он хотел испытать себя, ежедневно подвергая свою жизнь опасности. Позже он откровенно говорил о том, что разделял романтический взгляд на мир. «Романтика! Надо было задержать меня на Турксибе или Беломорканале, их как раз тогда строили». Кроме того, его желание пополнить свой запас знаний было не настолько уж тесно связано с родной страной: изначально он собирался совершить кругосветное путешествие, и в 1932 году, закончив свой велопоход, безуспешно пытался получить разрешение на это [Травин 1975: 58; Kolmogorov 2000: 148; Харитановский 1965: 212, 209]. Похоже, у велосипедиста Травина было гораздо больше общего с молодыми людьми по всему миру (вопрос: сколько среди них было женщин?), жаждавшими путешествий, будь то с четко обозначенной целью (30 000 километров пешком) или без нее, скитаясь по воле судьбы, как Одиссей. Сезонные рабочие в США, велосипедисты вроде А. де Грута, бродяги, которых обличали в советских туристических изданиях, – всеми ими двигали мотивы, очень схожие с травинскими.

Но как бы Травин ни желал оказаться за пределами одной шестой части суши, он оставался советским человеком: выбранный им маршрут проходил вдоль границ страны, а встречи с людьми делали его участником советского проекта народного единства. Важным элементом путешествия был обмен знаниями, который входил в состав официальной программы для туристов в 1930-е годы. Ненцы и чукчи занимают в воспоминаниях Травина не менее важное место, чем белые медведи и ледяные пещеры. Значительная часть территории страны в то время еще не была нанесена на карту, и в Арктике Травин часто сталкивался и обменивался информацией с исследователями, геологами и географами, получившими от государства задание сформировать новый географический облик СССР. Он узнал об обычаях различных народов Советского Союза – например, в Казахстане, как выяснилось, отказ выпить кумыс был равносилен оскорблению. Травин и сам передавал знания другим: в арктическом селении Русское Устье ему пришлось дать несколько уроков географии, так как учитель был в отъезде. Запрашивая о разрешении на кругосветное путешествие (и о предоставлении велосипеда), он подчеркивал, что это должно принести пользу СССР:

Прошу Вашего внимания на скорейшее выполнение заявки, ибо ехать за рубежом на иностранном велосипеде позорно. Я надеюсь с честью продемонстрировать советский велосипед перед зарубежной массой как в центральных, так и в отдаленных районах Америки, Африки и Западной Европы [Харитановский 1965].

О свершениях Травина все-таки узнали, и в Псковском краеведческом музее до сих пор демонстрируются принадлежавшие ему вещи, включая велосипед. Но сколько молодых людей из его поколения отправлялись в путь, самостоятельно составив план, не присоединяясь ни к какой группе, не испрашивая разрешения, не соблюдая медицинский режим, – объятые, как и он, жаждой самопознания и открытий? [Харитановский 1965: 72,209; Травин 1975: 60–61][217].