SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

Децентрализация и слабый административный контроль не дают точно определить число отдыхающих в послевоенные годы. В 1945 году газета «Труд» сообщала, что 400 000 советских граждан получили путевки в санатории и 1,1 миллиона – в дома отдыха. Эти цифры выглядят преувеличенными. В 1952 году учреждения здравоохранения подчинялись нескольким ведомствам: Министерство здравоохранения в 1948 году располагало 114 000 коек, профсоюзы – 120 000. В том же году профсоюзные деятели собирались распределить от 1,5 до 1,87 миллиона путевок, что составляло 12 отдыхающих на койку: чтобы вместить всех желающих, здравницы должны были работать с полной загрузкой круглый год[240]. На деле же лишь немногие из них могли функционировать круглогодично. Судя по отчетам с мест, дома отдыха и санатории заполнялись (более того, переполнялись) только в июле и августе. К 1950 году коечный фонд увеличился до 383 000 единиц; план на этот год предусматривал прием двух миллионов отдыхающих, так что соотношение стало более скромным – пять человек на койку. В 1952-м руководство профсоюзов намеревалось реализовать 2,8 миллиона путевок в санатории и дома отдыха. Редакция «Труда» считала, что отпускные поездки стали для советских людей обычным делом, но в 1951 году население страны составляло 181,6 миллиона человек: таким [242] образом, лишь 1,5 % из них становились обладателями официальных путевок [Народное хозяйство СССР в 1956 году: 275; Народное хозяйство СССР в 1973 году: 642,644][243]. В действительности поездка в отпуск была далеко не обычным случаем, и газетные статьи, как правило, приводили отдельные примеры, а не совокупные цифры. Читатели могли узнать, например, данные по одному из предприятий: «…в прошлом году и первом квартале этого года рабочим, инженерам и служащим завода было выдано 1380 путевок в дома отдыха». Сообщались даже имена избранных, но выводов об их репрезентативности сделать было нельзя[244]. В рекламных материалах, посвященных отпуску, напоминалось, что он доступен «для всех», но не говорилось о том, как велик дефицит путевок. Сохранялась практика 1930-х годов: для большинства советских граждан ежегодный отпуск был скорее обещанием, чем реальностью.

Туризм: горные дороги или отдых у моря?

В условиях такого дефицита экономичный отпуск в виде туризма, возможно, давал больше шансов на быстрый перезапуск советской системы «отпуска для всех». В августе 1945 года Н. М. Роговский, глава Туристско-экскурсионного управления ВЦСПС, дал «Труду» оптимистичное интервью на тему возрождения туризма, пообещав восстановление разрушенных гостиниц и турбаз, а также возобновление популярных дальних маршрутов – Крым, кавказские военные дороги. Весной и летом 1945 года из Москвы на безграничные советские просторы отправились первые тургруппы[245]. Но старания вывести туризм на уровень 1939 года быстро натолкнулись на конкуренцию со стороны более престижного вида отпуска – пребывания на курортах и в домах отдыха.

В 1939 году Туристско-экскурсионное управление располагало 164 турбазами – максимальное количество за все время; к концу войны в рабочем состоянии осталось лишь 45 турбаз с 5000 мест. Туризм страдал не только от военных разрушений, но и от постоянных сражений за собственность. Широко разрекламированный московский Дом туриста, расположенный в самом центре, на Арбате, ВЦСПС забрал в 1938 году для своих целей, в обмен на здание в периферийном районе на северо-востоке Москвы (у парка Сокольники). В войну оно служило госпиталем, затем стало домом отдыха для беременных. Туристам, выбиравшим маршрут № 1, «Москва – столица СССР», негде было остановиться. Предвоенная туристическая гостиница в Ленинграде на 850 человек, предоставлявшая полный комплекс услуг, была уничтожена, еще одна турбаза отошла к городской прокуратуре. На протяжении 1940-х годов ВЦСПС непрерывно вел борьбу с другими ведомствами за возвращение имущества, которое можно было использовать для целей туризма[246].

Так же неуспешно ТЭУ решало вопросы снабжения продуктами, найма сотрудников, производства снаряжения первой необходимости (палатки, рюкзаки). Министерство торговли отказывалось предоставлять продукты турбазам, что ударяло не только по туристам, но и по персоналу. Кроме того, его руководители постановили, что заработная плата экскурсоводов и массовиков не должна превышать 500 рублей в месяц – по сравнению с 1000 рублей, которые им платили на курортах. Сотрудники ТЭУ жаловались, что в таких условиях невозможно найти подготовленных специалистов или удержать тех, кто получил подготовку. Единственная фабрика туристического снаряжения, находившаяся в ведении ТЭУ, представила в 1946 году оптимистичный план производства палаток, рюкзаков, ботинок, спальных мешков и байдарок на ближайшую пятилетку, но ее возможности далеко не соответствовали спросу. Закончились ничем и усилия ТЭУ обеспечить туристов автобусами и автомобилями, поэтому многие маршруты не могли функционировать[247].