Марта провела в больнице еще пять дней, но на этот раз была выписана с более четким планом дальнейших действий. Она встретилась с врачом, который собирался наблюдать ее амбулаторно, чтобы контролировать прием лекарств и делать анализ сыворотки крови. Команда социальных работников стационара также помогла организовать амбулаторный прием у психолога, специализирующегося на лечении аффективных расстройств. На этот раз Марта чувствовала себя лучше после госпитализации, но опасалась того, что произойдет, когда она вернется домой.
После выписки Марта рассказала о случившемся близким друзьям. Они сочувствовали ей, но говорили что-то вроде: «Наверное, у всех бывают маниакально-депрессивные состояния» и «Может, ты просто слишком много работала?». Когда она рассказала одному из друзей, что принимает литий, тот предупредил: «Осторожно, может быть зависимость». Хотя она знала, что друзья пытаются поддержать ее, эти слова сбили ее с толку. Действительно ли она больна или просто переживает трудные времена? А ее проблемы — это болезнь или крайние проявления ее характера? Разве врачи не говорили ей, что препараты, стабилизирующие настроение, должны приниматься в течение длительного времени?
Муж Марты, Эрик, казалось, не знал, как к ней относиться. Он искренне заботился о ней и хотел помочь, но часто проявлял навязчивость в вопросах, например, о том, принимала ли она лекарства. Он отмечал незначительные сдвиги в ее эмоциональных реакциях, которые раньше не обратили бы на себя внимания, но теперь он называл их «твоими перепадами настроения». Марта, в свою очередь, восприняла это как заявление о том, что она «больше не имеет права на нормальные эмоциональные реакции». Она сказала ему: «Ты же не можешь просто приносить мне таблетки с литием каждый раз, когда я слишком громко смеюсь или плачу во время фильма».
В другие моменты Эрик злился и критиковал ее плохой уход за детьми. Действительно, у нее не хватало сил, чтобы отвезти их на кружки или вовремя собрать в школу. Она чувствовала, что не в состоянии справиться с социальными требованиями, предъявляемыми к родителям. «Ты недостаточно стараешься, — сказал Эрик. — Ты должна взять себя в руки и победить это». В другой раз он заявлял, что из-за болезни ей не следует брать на себя слишком большую нагрузку. Марта перестала понимать, чего ожидает от нее муж. Ни он, ни она не осознавали, что большинству людей после госпитализации необходим спокойный период восстановления, чтобы они могли полностью оправиться от приступа биполярного расстройства.
Дети смотрели на Марту с подозрением, боясь, что она разразится раздражительной тирадой, как это было перед первой госпитализацией. Марте стало казаться, что ее семья ополчилась против нее. Домашний стресс, пережитый после эпизода, способствовал развитию депрессии и желания отстраниться от всего. Учитывая финансовые трудности семьи, Марта решила немедленно вернуться на должность программиста, но почувствовала, что не в состоянии выдержать длительные поездки на работу и обратно. Придя на работу, она уставилась на экран компьютера с недоумением. «Программы, которые я раньше хорошо знала, теперь кажутся мне тарабарщиной», — жаловалась она. В конце концов она рассказала руководителю о своей госпитализации в психиатрическую клинику. Поначалу он отнесся с пониманием, но вскоре начал давить на нее, требуя вернуться к прежнему уровню функционирования. Она чувствовала себя неуютно рядом с коллегами, которые казались ей раздражительными и уклоняющимися от общения. Сдвиги в графике работы, которые раньше были привычным делом, провоцировали перепады настроения.
