Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Я могу простить тем лицам, которые действительно много потеряли, но не тем представителям гражданских интересов, которые, ослепленные гражданским иском, говорили здесь много такого, за что можно только краснеть.

Один из представителей гражданских истцов вызывал здесь тени мертвых, умерших будто бы от крушения Банка. Один из представителей гражданских истцов говорил здесь, что он пришел защищать интересы бедных, интересы нищих, а между тем сам проговорился, что он явился от Залогина, которого я никогда не видал нищим у церковной паперти…

Затем говорят: пожалейте бедных!

Бедных пожалели прежде вас! Тех 950 гражданских истцов, о которых с таким сожалением говорил г-н Фальковский, теперь уже нет, — им утерли слезы, и они не проклинают сидящих здесь перед вами, а может быть, молят об их спасении.

В деле имеются бумаги, из которых видно, что вкладчики до 2000 вполне удовлетворены. Если деньги пропали у благотворительных учреждений, то мы отдали им потом до последней копейки. Мы возвратили деньги многим церквам, и не пришли за деньгами только те, которые не хотели.

Если бы это делалось для комедии, то мы платили бы только тем вкладчикам, свидетельство которых для нас опасно.

Мы спросим теперь вас по совести: кто утер слезы нищим — обвинение? Нет!

Может быть, гражданские истцы? Нет! Они заботятся только о том, чтобы, если мы внесем деньги, — чтобы их Сазиковы, Залогины были удовлетворены.

Судите, какой смысл во всем этом деле, какие страсти играют в нем!

Здесь к обвинению припуталась еще другая сила: на помощь ему явились гражданские истцы. Один из гражданских истцов, г-н Владимиров, говорил, будто бы уголовное обвинение должно быть солидарно.

Но по здравому смыслу в уголовном деле каждый отвечает за себя. Может быть, мысль г-на Владимирова и верна, но не в этом случае.

Неправду говорит г-н Тростянский, что только в уголовном суде можно говорить об убытках. Нет, с требованием об убытках можно обратиться в гражданский суд, в котором сосчитают их на счетах. А вас приглашают сюда не для этого, а для того, чтобы судить по совести действия человека.

Вы знаете, господа присяжные заседатели, что я — представитель трех лиц: Борисовского, Ленивова и Вишнякова. Не осудите меня за то, что я, может быть, отнял у вас много времени. Ведь с меня началась защита членов совета.

Я не стану вам много хвалить их — они в этом не нуждаются. Вы сами можете судить о том, могли ли эти люди сделаться так скоро бесчестными. Вы знаете их прошлое, знаете те огромные заслуги, которые они оказали обществу. Они смело могут смотреть в глаза своим порицателям и хулителям и сказать им: встаньте перед нами и укажите, кто из вас делал в жизни больше, чем мы, укажите, чья жизнь прошла так незапятнанно, как наша…

Здесь со стороны обвинения была сделана попытка доказать вам, что прошлое Шумахера не совсем чисто. Но вы знаете, что эта попытка оказалась очень неудачной.

Я укажу вам на прошлое и других обвиняемых. От какой общественной должности отказывался подсудимый Борисовский? В каком общественном учреждении он не служил? От какого дела бежали Ленивов и Вишняков?

Все они прожили с лишком по 50 лет, и пора им сходить в могилу. Время ли им делаться мошенниками и грабителями? Как могли эти люди, прожившие всю жизнь свою честно, сделаться вдруг дурными людьми и своими действиями довести банк до крушения?

Прежде чем произвести суд над ними, возьмите каждую отдельную личность и посмотрите на действия ее в банке.

Возьмем Борисовского и поглядим, что он сделал в этом банке такого, чтобы его можно было называть мошенником. В совершении подлогов он не нуждался, скрывать чужие преступления ему не было надобности, и он не может быть судим за это, потому что ошибки со стороны Ландау отразились на кармане Борисовского, как и на прочих.

Он обвиняется также и в нерадении. Но мы знаем, что по мере сил своих он исполнял все свои обязанности и назначал ревизии, когда было нужно. Правда, он не знал хорошенько дел иностранного отделения, не знал иностраяных языков, но незнание не есть еще преступление.

Когда случилась беда, когда, благодаря злым людям, последовало крушение банка, этот человек сначала увлекся и стал продавать свои акции, но потом он одумался, возвратил полученные им деньги и вознаградил за тот ущерб, который он лично причинил.

За что же остается судить этого человека? Разве можно его судить за то, что он до сих пор был честным человеком и примерным членом общества?

Возьмите его прошлое. Он был пионером русской промышленности. Он участвовал в таких предприятиях, которые делали честь его деятельности…

И вот за все это его посадили на скамью подсудимых и теперь называют мошенником, грабителем и составителем подлогов!..

Обратимся к Вишнякову. Он пошел служить в банк безвозмездно, имея только 50 акций, и никакого другого имущества у него не было. Ему не было расчета совершать подлог, потому что это отразилось бы весьма существенно на его имуществе. Он исполнял свои обязанности честно, как умел. Я напомню вам его последние слова: «Вся моя вина в том, что я пошел служить в этот банк».