Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Берлинцы лихорадочно пытались что-то сделать. Вспыхнула надежда. Нет, русским не удастся ворваться в Берлин! Берлинским женщинам не придется пережить бесчестье, которое пришлось вынести многим женщинам в Восточной и Западной Пруссии, в Померании и Позене (Познани), в Судетах и Силезии. Мужчин не будут насильно увозить и убивать! Нет, приближается деблокирование Берлина, и все снова будет хорошо!

Все берлинцы образовали в эти часы одну единую большую семью. Все плохое мгновенно забылось. В этот час, когда на чаше весов лежали опасность и надежда, Берлин стал одним единым большим сообществом. И хотя 23 апреля только в центре города разорвалось около 500 советских снарядов и хотя из пригородов доносился треск пулеметов и кваканье минометов, к этому быстро привыкли. Уже много месяцев Берлин находился под градом бомб английских и американских авиационных эскадр бомбардировщиков. Поэтому разрывы артиллерийских снарядов воспринимались как почти безобидные, на них не обращали особого внимания.

Полковник Вёлерман, начальник артиллерии LVI танкового корпуса, 22 апреля сосредоточил часть своих дивизионов, среди них и несколько зенитных батарей, в предместье Берлина Вульхайде, чтобы создать здесь мощную отсечную позицию. Когда на обратном пути в Бисдорф он проезжал через рабочий поселок, то, к своему немалому удивлению, увидел, что на улице играли дети, которые совсем не обращали внимания на огонь по площадям, который вела советская артиллерия по типичному берлинскому рабочему району. Когда Вёлерман заметил в дверях одного из домов женщину, то приказал водителю остановиться и выскочил из машины.

– Привет! Фрау, разве вы не видите, что здесь стреляют?! Заберите детей домой!

Женщина спокойно посмотрела на офицера:

– Вы об этой ерунде? Как вы думаете, что америкашки сбрасывали по ночам на наши головы? По сравнению с теми бомбардировками сегодняшний обстрел сущая ерунда, от него даже царапины ни у кого не будет.

– Но, уважаемая фрау, одумайтесь же, наконец.

Женщина искоса посмотрела на него, затем вышла на улицу и разогнала детей по домам. Потом она возвратилась и вытерла руки о фартук.

– Один вопрос, герр офицер. Мы же можем положиться на то, что наши солдаты избавят нас от русских?

Вёлерман поспешно кивнул, сел в машину и приказал водителю ехать дальше. Но уже через несколько минут водителю пришлось снова остановить машину. Несколько бойцов фольксштурма по указанию политического руководителя от НСДАП вырыли посреди дороги глубокий ров, который в данный момент перекрывали деревянными брусьями, толстыми досками и кровельным картоном. Вёлерман снова вышел из машины, подошел к политическому руководителю, пожилому, изнуренному мужчине с петлицами целленварта НСДАП (целленварт – руководитель квартальной партячейки НСДАП. – Пер.).

– Что вы здесь делаете? Что это будет?

Целленварт посмотрел на офицера усталыми, воспаленными от бессонных ночей глазами:

– Противотанковая ловушка, господин полковник. Мы получили приказ перегородить все улицы в этом районе…

Вёлерман возмущенно покачал головой:

– Но то, что вы делаете, бессмысленно! Как я переброшу свои батареи в город, если вы здесь все перекопаете? Вы понимаете это?

Целленварт беспомощно развел руки. Его лицо нервно подергивалось.

– Конечно, понимаем, господин полковник, но я не могу поступить иначе! У меня приказ!

Лицо Вёлермана побагровело.

– Немедленно уберите отсюда этот хлам! Неужели вы всерьез думаете остановить русские танки такими смехотворными заграждениями? Я приказываю вам немедленно открыть проезд по улице!

На этот раз партийный функционер тоже перешел на крик. Но кричать его заставляли не дерзость, не высокомерие и не глупость. Этот измученный человек кричал от отчаяния.

– Приказы! Приказы! Я постоянно выслушиваю приказы! Мне приказали устроить здесь противотанковую ловушку. Я устраиваю ее. Тут появляетесь вы. Вы приказываете мне убрать заграждение! Боже милостивый, что же мне делать?! Я уже семьдесят два часа на ногах, без сна, без крошки хлеба во рту. И каждый норовит отдать мне приказ! Может быть, кто-нибудь скажет мне, кто вообще имеет право приказывать?! Возможно, вы объясните мне, господин полковник, как я смогу проигнорировать приказ гауляйтера, не подвергаясь опасности быть расстрелянным? Пожалуйста, если вы хотите, чтобы я открыл проезд по этой улице, берете ли вы ответственность на себя? Вы сможете защитить меня перед военно-полевым судом?!

В эту секунду Вёлерман понял, что не люди виноваты в том, что оборонительные сооружения в Берлине возводятся так бессистемно и бессмысленно. Виноваты не люди, тем более не такие, используемые в преступных целях и нещадно эксплуатируемые, как этот целленварт. Виновата система, эта проклятая система, которая сеяла раздор между различными командными инстанциями.

Вёлерман сел в машину и кивнул водителю:

– Поехали, наконец, отсюда!

Глава 6 Комендант оборонительного района

– Вы должны быть расстреляны!