Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

В устах генерал-майора Фойгтсбергера эти слова прозвучали глухо и отрывисто. При этом его лицо стало землисто-серым. Генерал уставился в пол. Он беспомощно пожимал плечами, кусал свои бескровные губы. Чтобы скрыть дрожание рук, он судорожно сцепил их за спиной.

Генерал Вейдлинг, который до сих пор почти безучастно слушал незнакомого ему генерала, рывком вскочил со своего места. Тяжело ступая, он обошел вокруг маленького резного столика, который когда-то был украшением кабинета директора дома престарелых в Бисдорфе. Вейдлинг подошел вплотную к Фойгтсбергеру и твердо посмотрел ему в лицо.

– Скажите, что вам конкретно известно?

Генерал Фойгтсбергер вздрогнул.

– В штабе армии мне тоже не смогли сообщить ничего конкретного. Однако уже вчера там было известно, что из Берлина выехал генерал, чтобы арестовать вас.

– Это уже ни в какие ворота не лезет, – вставил полковник фон Дувфинг, начальник штаба корпуса.

– Помолчите, Дувфинг, – напустился на него Вейдлинг. – Мы хотим сначала спокойно прояснить ситуацию. Фойгтсбергер, назовите мне причину. Я вам приказываю!

Генерал-майор судорожно глотнул. Он скорее прошептал, чем сказал:

– Говорят, что отход вашего корпуса на юг и своевременный перевод командного пункта фюрер рассматривает как трусость. Он считает, что сначала вы должны были вести корпус…

– Чушь! – во второй раз взорвался Вейдлинг. В ярости он топнул ногой. – Это неслыханно! Я трус? Пусть он сам хоть раз приедет сюда! На фронт! Тогда мы посмотрим, кто из нас трус! Во всяком случае, я это так не оставлю! Только не я! Я хочу сам поговорить с Гитлером! Пусть он лично бросит мне в лицо упрек в трусости!

Генерал Вейдлинг подал знак Фойгтсбергеру, что тот может идти. На прощание еще одно короткое рукопожатие. Командир корпуса остался наедине со своим начальником штаба.

– Герр Дувфинг, я приказываю немедленно собрать всех командиров вплоть до командиров полков для получения приказа, который будет отдан через час. Кто сможет, должен явиться сюда. Речь идет не обо мне, а о корпусе. Отдайте все необходимые распоряжения!

Полковник вскинул руку и уже собирался идти.

– Стойте, еще одно дело! – задержал его Вейдлинг. – Пусть майор Кнаппе попытается связаться с Верховным командованием сухопутных войск или с командующим в Берлине. Я должен знать, на что я могу рассчитывать.

Генерал Вейдлинг остался один. Неожиданно он заметил, какая тишина царит кругом, жуткая тишина. Она тяжким грузом наваливалась на него и, казалось, вот-вот раздавит. У него на лбу выступили крупные капли пота. Тыльной стороной ладони он вытер их. Неожиданно мундир стал ему слишком узким. Генерал расстегнул ворот. Рука нетерпеливо сдвинула Рыцарский крест вбок, и генерал вдруг заметил, что его пальцы крепко сжали крест. На его губах появилась горькая, саркастическая улыбка, смысл которой был понятен только ему одному.

Как это было тогда?

О да, он все прекрасно помнил. Это было 28 ноября 1944 года, то есть в прошлом году, почти пять месяцев тому назад. Тогда он держал в руках телеграмму:

«Командиру XXXXI танкового корпуса, генералу артиллерии Гельмуту Вейдлингу. Принимая во внимание ваш неоднократно проявленный героизм, я награждаю вас как 115-го солдата германского вермахта дубовыми листьями с мечами к Рыцарскому кресту Железного креста.

Адольф Гитлер».

Несколько секунд генерал рассматривал награду. «Дубовые листья с мечами, – подумал он, – какое значение имеет это теперь? Дубовые листья, да, их мы завоевали, когда война достигла своего апогея. Теперь мы чувствуем мечи. Они принесут нам смерть. Остается? Да, что остается? Крест, один только крест…»

Генерала охватила слабость. Ему пришлось сесть. Он оперся локтями о стол и закрыл ладонями лицо, которое за несколько последних дней постарело на годы.

За эти несколько минут покоя, который царил вокруг 22 апреля под сводами подвала дома престарелых в Бисдорфе, перед его мысленным взором прошла вся его жизнь, которая была неразрывно связана с такими понятиями, как верность, долг, повиновение приказам вышестоящих начальников и товарищество. Тридцать четыре года тому назад он поступил во 2-й железнодорожно-строительный полк в качестве фаненюнкера, а с 1912 года носил офицерские погоны. Будучи обер-лейтенантом, он командовал дирижаблем «Е(еппелин 97», с которого в 1916 году трижды бомбил Лондон. Эти операции относились к числу самых смелых, которые немецкие ВВС проводили в Первую мировую войну. В 1918 году ему не пришлось расстаться с военной формой (после упразднения германских воздушных сил. – Пер.). Вейдлинг перешел на службу в артиллерию, сражался на стороне правительственных войск против коммунистических мятежников в Средней Германии, а затем продолжил службу в различных артиллерийских дивизионах в городах Альтенграбов, Минден, Йютербог, Хальберштадт и Кёнигсберг.