Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Фельдмаршал Кейтель и генерал-полковник Йодль находились на пути к войскам, чтобы приказать им нанести еще один контрудар. У последнего начальника Генерального штаба люфтваффе, генерала Коллера, больше не было соединений, которые он мог бы ввести в бой. В этот вечер рейхсминистр доктор Геббельс ни на шаг не отходил от Гитлера. И именно ему удалось снова посеять в душе Гитлера надежду.

Гитлер снова «возвратился к жизни», приказал принести ему карты, вызвал Йодля и Кребса, обратился к ним с пространной речью и снова отдавал приказы. Теперь вдруг оказалось, что Берлин надо защищать до последнего патрона. Необходимо использовать последний шанс. Взгляд Гитлера упал на карту с нанесенной обстановкой, которую развернул перед ним генерал Кребс. Нервно подрагивающая ладонь фюрера скользила по нанесенным линиям и точкам и вдруг замерла.

– Здесь, LVI танковый корпус! Я же приказал, чтобы корпус отошел в Берлин! Почему он отходит на юг? Корпус должен находиться в городе! Немедленно, сию же минуту! Я хочу поговорить с командиром корпуса! Тотчас, сейчас же!

Глава 5 Приказы, приказы…

Геббельс, на которого в роковую ночь на 23 апреля 1945 года возлагалась вся власть в Берлине, приступает к делу со зловещим интеллектом и вдохновением предназначенного для пропагандистской работы оптимиста. В течение часа он издал целый поток приказов и распоряжений, которые немедленно рассылались во все берлинские партийные органы и военные командные инстанции. Типографии работали на полную мощность. Собрали авторов передовиц дневной прессы, и они узнали о великом «историческом повороте» в битве за Берлин.

Как только забрезжило утро нового дня и люди начали боязливо выходить на улицу, чтобы отправиться на свои рабочие места или встать в очереди у продовольственных магазинов, они увидели повсюду новые плакаты: на афишных тумбах, на рекламных щитах, на стенах домов, в витринах газетных филиалов. Проворные берлинские мальчишки – продавцы газет – спешили их распространить, перепрыгивая через кучи мусора, через воронки от бомб, перелезая через остовы сгоревших грузовиков, протискиваясь через противотанковые заграждения.

«Экстренный выпуск, экстренный выпуск!»

Мужчины и женщины жадно расхватывали газеты. Они, которые последние дни и ночи провели в подвалах, бункерах, на станциях метро и кольцевой железной дороги в неуверенности в уготованной им судьбе, которые растерянно, в отчаянии и оцепенении ожидали развития битвы, вырывали газеты из рук мальчишек. Усталыми, воспаленными от дыма пожарищ глазами они читали строки:

«Город Берлин будет обороняться до последнего человека! Сражайтесь с фанатичным ожесточением за ваших жен, детей и матерей! Мы устоим в борьбе!.. Все солдаты и бойцы фольксштурма, направленные на оборону столицы рейха, должны занять предписанные позиции и обязаны немедленно вступить в бой, как только покажутся советские танки!.. Сейчас необходимо сохранять железную дисциплину, продемонстрировать максимальную уверенность в своих силах… Предателей надо немедленно расстреливать на месте или вешать. Сейчас имеет силу только один лозунг: фанатичное и ожесточенное сопротивление во всех точках города. Будьте бдительны! Самоотверженно защищайте жизнь ваших жен, матерей и детей… Большевики ведут свою войну без всякой жалости. Кто хотел бы, чтобы его жена и дети были обесчещены? Какой мужчина хотел бы получить пулю в затылок? На вас, защитники Берлина, смотрят ваши матери, ваши дети и ваши жены. Сейчас они доверили вам свои жизни. Час испытаний пробил…»

Люди быстро читали воззвание имперского комиссара обороны. Этим утром у них оставалось немного свободного времени. Несмотря на все более громкую канонаду, жизнь в городе продолжалась. Туда, где не ходили трамваи и поезда городской железной дороги, городское управление направляло грузовики, которые подвозили мужчин и женщин к их бюро и заводам. Целленляйтеры и блокляйтеры НСДАП собирали остальных и вели их на строительные работы.

Где бы в этот день ни находились берлинцы, все они говорили о воззвании Геббельса. Как всегда, слова Геббельса давали толчок фантазии берлинцев. Никто уже не хотел видеть серьезность положения. Все цеплялись за последний проблеск надежды. Они слышали и прочитали, что две освободительные армии уже находятся в пути. В течение нескольких часов каждому берлинцу стали известны имена генерала Венка и обергруппенфюрера СС Штайнера. Все подбадривали друг друга. Каждому казалось, что нарастание или ослабление канонады свидетельствовали о приближении армии Венка.