Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Гитлер, который долго сидел с безучастным видом, погрузившись в раздумья, начал говорить. Его голос уже давно потерял свое демоническое звучание. Слова срывались с бледных губ тихо, устало и с большим трудом. Гитлер говорил длинными, повторяющимися предложениями и быстро перешел на жаргон пропаганды. Он сказал, что считает положение безнадежным. Даже если прорыв удастся, то тогда все попадут из Берлинского в Потсдамский котел, а возможно, и в котел на Эльбе. В этом случае не удастся ничего выиграть. Тогда он, фюрер немецкого народа, будет вынужден ночевать под открытым небом или в каком-нибудь сгоревшем крестьянском доме и там ждать конца.

– Нет, – сказал Гитлер. – Если уж конец неминуем, тогда здесь, в рейхсканцелярии! Для меня компромисс невозможен! Не говоря уже о плене! Я остаюсь в Берлине!

– Совершенно верно, мой фюрер, – поспешил заверить его Геббельс. – Ваше предназначение погибнуть вместе с Берлином. История должна сказать о нас, что мы сумели умереть как германские правители!

Генерал Вейдлинг осмотрелся. Он снова остался один. Он больше не прислушивался к вновь зазвучавшему гулу голосов, не слушал последние высказывания генерала Кребса относительно общего военного положения. Он проиграл.

Генерал Вейдлинг проиграл битву за Берлин! Оглушенный, но полный гнева, он поспешил уйти отсюда в приемную.

Полковник Рефиор, который ожидал здесь генерала Вейдлинга, проводил его в расположенный поблизости бункер адъютантов. Там находились командиры отдельных секторов обороны города. Полные ожидания, они вскочили со своих мест, когда Вейдлинг вошел в комнату. Генерал, не проронив ни слова, поздоровался с каждым за руку и предложил им сесть. Генералы и полковники выжидательно смотрели на своего командующего.

– Господа офицеры! Только что я потерпел самое большое поражение в своей жизни! Нам придется испить чашу! Фюрер запретил прорыв!

– Итак, продолжаем сражаться? – спросил генерал-майор Муммерт.

Генерал Вейдлинг кивнул. Затем продолжил тихим голосом:

– Мы во второй раз терпим поражение. Только на этот раз оно гораздо ужаснее, чем поражение 1918 года. Снова все оказалось напрасным. Только еще одно, господа офицеры, – при этих словах голос генерала приобрел былую резкость, – одно остается неизменным! Мы с вами солдаты! Мы приняли присягу, обещая сражаться за отечество и, если потребуется, умереть за него. Я напоминаю вам об этом! Может быть, кто-то считает, что уместнее сдаться. Возможно, это проще! Но это нарушение долга и дисциплины! Мы продолжаем борьбу – до последнего человека!

Генерал-майор Муммерт вскочил со своего места. Он, полный сил и энергии человек, не мог просто так смириться с новым положением. Он стукнул кулаком по столу. Тогда генерал Вейдлинг тоже поднялся. Он твердо посмотрел в глаза Муммерту:

– Не забывайте, господа! Мы здесь не для того, чтобы судить и осуждать. Мы приняли присягу!

И только тогда генерал Вейдлинг тяжело опустился на стул. На несколько секунд он закрыл лицо руками. По его телу пробежала дрожь. Однако вскоре он снова взял себя в руки. Никто не должен заметить его внутреннюю борьбу со своей совестью, никто не должен видеть, что военный комендант Берлина может проявить слабость. Никто не должен знать, что в эти минуты у него в душе умерло все, что имеет отношение к чувствам. Остается один только долг.

– Господа! – Командирский голос генерала снова звучал резко и четко. – Борьба продолжается! Будьте уверены, что я буду продолжать настаивать на своем мнении относительно прорыва и завтра попытаюсь, точно так же как и сегодня, убедить Гитлера в бессмысленности сражения в Берлине. Ваша и моя задача заключается в том, чтобы вести эту битву таким образом, чтобы наши солдаты несли как можно меньшие потери.

Офицеры встали плотнее. Полковник Рефиор разложил карту с нанесенной обстановкой. Вейдлинг дал последние указания относительно сражения на следующий день. Со всей очевидностью становилось ясно, что центр тяжести сражения за Берлин перемещается в центр города. Бригадефюрер СС Монке назначался ответственным командиром всех войск, находящихся в центральной части города. Все батальоны и боевые группы, которые в ходе последующих боев будут оттеснены в сектор «Z» – «Цитадель» (центр города), автоматически переходят под командование бригадефюрера. Подполковник Зайферт получил задание немедленно подготовить к обороне центр Берлина, прежде всего правительственный квартал.

Уже начало светать, когда генерал Вейдлинг попрощался со своими командирами. Ночь еще не прошла, а день еще не начался, однако сражение продолжалось с неослабевающей ожесточенностью. Вражеская артиллерия, реактивные установки залпового огня, так называемые «сталинские органы», и минометы вели непрерывный огонь по району рейхсканцелярии, Вильгельмсплац и Потсдамерплац, Лейпцигерштрассе и Герман-Герингштрассе. Генералу потребовалось много времени, прежде чем его автомобиль пробрался через руины горящего города и огневую завесу и прибыл на командный пункт в Вендлерблоке.