Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Однако фельдфебель не знал, в какую же сторону теперь идти. Но он понимал, что не может оставить здесь тяжелораненого юношу. Он продолжал блуждать среди руин. На лбу у него выступили крупные капли пота. Он начинал задыхаться. Только не останавливаться, только не останавливаться!

Вдруг как из-под земли перед ним выросли два ополченца. Они подхватили фельдфебеля под руки, забрали у него раненого. Фельдфебель перевел дух, ему надо было отдышаться. Оба незнакомца скрылись в проломе в стене подвала. Там находился сборный пункт раненых. Несколько свечей освещали подвальное помещение, в котором пахло кровью, потом, эфиром и гноем. У Хартмана на душе стало тоскливо. Словно в трансе, он брел за двумя санитарами. Они искали свободное место, куда можно было положить раненого. В самой глубине подвала, куда почти не доходил свет от свечей, как раз освободилось место. Санитары вынесли оттуда скончавшегося солдата.

Два помощника уложили Шпааля на освободившееся место и тотчас исчезли. Хартман сразу вышел из охватившего его оцепенения:

– Эй! А где врач? Разве никто его не перевяжет?

– Нет времени!

– Сам перевяжи!

Вот что услышал фельдфебель в ответ. Он осмотрелся, глядя на стонущих людей, находившихся у его ног. Плотно прижавшись друг к другу, здесь лежали солдаты, бойцы гитлерюгенда и фольксштурма, женщины и дети. Все они были ранены осколками снарядов или бомб, пулями огнестрельного оружия или падающими камнями. Их наспех перебинтовали. И на этом все закончилось. Здесь не было ни одного врача. Да даже если бы он и был, то не смог бы ничем помочь. Ведь у него не было ни перевязочного материала, ни ваты, ни шприцев для инъекций, ни болеутоляющих препаратов.

Фаненюнкер неожиданно пришел в себя и жалобно простонал:

– Воды! Воды, пожалуйста, пожалуйста, воды!

– Да, да, дружище, – утешал его Хартман, лихорадочно раздумывая, где бы раздобыть воду. Он увидел, как фаненюнкер ощупывает свой мундир. Хартман опустился на колени, крепко взял юношу за руку и почувствовал, что она покрыта холодным потом. Все тело фаненюнкера содрогалось от мелкой дрожи.

– Сейчас я принесу воду, успокойся, все будет хорошо!

Юноша качал головой и, прерывисто дыша, прохрипел:

– Мама, мама, где ты?

Хартман крепко держал его голову, но раненый приподнялся и, вцепившись в руку фельдфебеля, попросил:

– Помоги мне, камрад! Ради бога, помоги. Я истекаю кровью – мои ноги уже совсем холодные, я не чувствую их…

Из угла подвала раздался хриплый голос:

– Черт побери, да дай ты этому малому по башке! Ни одна свинья не выдержит эти стенания!

Шпааль не слышал этого, он еще крепче прижимался к Хартману.

– Друг, я должен тебе что-то сказать. У меня девушка в Штеттине – напиши ей. Ее зовут…

Неожиданно фаненюнкер издал мучительный стон. Его лицо исказилось гримасой боли. Из его рта захлестала кровь. Хартман, объятый ужасом, вскочил на ноги, раненый вытянулся на полу. Фельдфебель сразу же снова склонился над умирающим юношей и приподнял его голову. Но глаза Шпааля уже остекленели. Его рот остался открытым. Он больше не дышал.

Хартман осторожно опустил голову юноши на холодный пол подвала и закрыл мертвому глаза. И неожиданно ему на ум пришла цитата из Библии, которую он слышал много лет тому назад на уроке религии: «Ибо прах ты и в прах возвратишься…»

Хартман выпрямился и смахнул капли крови со штанин. За его спиной кто-то, шатаясь, брел в полутьме, постанывая от боли. Санитары вносили в подвал еще одно окровавленное тело. Под сводами подвала раздавались пронзительные крики. Невыносимо воняло кровью и гноем, калом и мочой, эфиром и карболкой. Хартман почувствовал легкое головокружение. К горлу подкатывалась тошнота. Он устремился через тела раненых к выходу, спотыкаясь, поднялся по лестнице, пошатываясь, выбрался наружу и с облегчением вдохнул пропитанный дымом и гарью воздух.

– Какое же проклятое Богом свинство! – воскликнул он и поспешил дальше по улице.

Только подальше отсюда, только прочь. Он блуждал среди руин и не знал, в какую сторону идти. Вокруг горели дома, с грохотом рушились стены, взрывались неразорвавшиеся снаряды, от взрывов которых лопалось дорожное покрытие. Но он спешил дальше. Все равно куда. Однако не теряя надежды где-нибудь встретить своих боевых товарищей.

Ожесточенные бои за Берлин продолжались. Советские танки и пехота продвинулись еще дальше, прорвали немецкие оборонительные линии, разгромили и рассеяли боевые группы защитников столицы. Одна из таких боевых групп попала в окружение в Фридрихсхайне. Остатки другой группы сражались на Александерплац. На Лейпцигерштрассе грохотали выстрелы из фаустпатронов. Пехотинцы и бойцы батальонов фольксштурма держали оборону в руинах Технического университета в Шарлоттенбурге. Русскими был захвачен мост Мольткебрюкке. Советские штурмовые отряды пробивались сквозь груды развалин к зданию рейхстага.