Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

В бункере фюрера под рейхсканцелярией многих охватывала паника. Шла раздача ампул с ядом. У многих возникали мысли о самоубийстве. Они уже ни на что больше не надеялись…

Когда вечером 29 апреля генерал Вейдлинг собирался выступить со своим докладом о положении в Берлине, он ничего не знал обо всех этих обстоятельствах, ему также не было известно, что Гитлер решился на самоубийство. Генерал все еще верил в возможность прекращения битвы за Берлин, чтобы избавить население и войска от дальнейших потерь.

Генерал Вейдлинг доложил о расположении немецких и советских войск. Затем он коснулся тягот этих боев и психического напряжения, которое эти сражения вызывали у солдат и мирного населения. Он сообщил, что снабжение войск просто катастрофическое.

– Последние сбросы с самолетов грузовых контейнеров над городом составили не более шести тонн грузов, то есть почти ничего! Я позволю себе обратить ваше внимание на то, что в этих контейнерах находилось только от пятнадцати до двадцати фаустпатронов. Этот вид оружия является решающим в уличных боях, и только с этим оружием в руках мы можем эффективно бороться с вражескими танками. Положение безнадежное! Я знаю, – генерал повысил голос, когда заметил недружелюбное выражение на лице Гитлера, – что солдаты сражаются самоотверженно. Однако, к сожалению, – и при этом Вейдлинг посмотрел в сторону Геббельса, – эта храбрость подкреплена надеждами, которые не могут быть реализованы. При этом речь идет о сообщениях в последних ежедневных газетах и о комментарии в газете «Дер панцербэр». То, что написано там, просто ложь…

Генерал не смог продолжить свой доклад, поскольку Геббельс взвился со своего места. В последние минуты министр едва сдерживал себя. Теперь он подскочил к генералу:

– Ложь! Ложь! Вы говорите о лжи! То, что я пишу, или то, что написано от моего имени, всегда верно, всегда по-немецки и всегда правда! Мое слово изменило Германию. Оно сохранится в веках, когда вас, герр генерал, уже давно не будет…

Министр собирался продолжить свою речь. Однако на этот раз его остановил Борман. Неотесанный рейхсляйтер грубо схватил Геббельса за руку и оттащил его от генерала. Вейдлинг побледнел. Но на этот раз он сдержался. Генерал сделал шаг в сторону стола Гитлера и, не отвечая на язвительные замечания министра, произнес громким, теперь всем хорошо слышным голосом:

– Мой фюрер! Позвольте в заключение моего доклада добавить, что со всей вероятностью битва за Берлин завтра закончится. Опыт последней ночи и последних часов свидетельствует о том, что мы не можем больше рассчитывать на снабжение по воздуху. А если у нас не останется больше боеприпасов, то битва все равно закончится!

Последние слова генерал почти выкрикнул. Никто из присутствующих не проронил ни слова. Даже Гитлер и бровью не повел. Наконец, он обратился усталым голосом к бригадефюреру Монке, выясняя его мнение. Генерал войск СС смог лишь подтвердить слова командующего обороной Берлина.

– Позвольте мне, – снова взял слово Вейдлинг, – еще раз вернуться к моему предложению о прорыве в сторону Потсдама. Это последняя возможность, которая у нас остается. Судя по общему расположению советских войск, такой прорыв все еще может быть успешным.

Гитлер отверг это предложение одним движением руки. Он указал на карту с нанесенной обстановкой:

– Я не имею ни малейшего представления, где находятся мои войска. То, что мы нанесли здесь на карту, это сообщения иностранных радиостанций. Мои армии не докладывают больше о своем местонахождении. Только совершенно случайно мы узнали, что командующий группой армий «Висла», генерал-полковник Хейнрици, смещен со своего поста фельдмаршалом Кейтелем. Может быть, и меня уже кто-то сместил. Никто уже не слушается моих приказов. Нет, я остаюсь!

С большим усилием Гитлер попытался привстать со своего кресла. Он подал генералу Вейдлингу руку. Однако генерал все еще не собирается сдаваться.

– Мой фюрер, – продолжил Вейдлинг. – Вы обязаны отдать приказ берлинскому гарнизону. Позвольте нам в этот час принять решение на тот случай, если завтра закончатся боеприпасы. Мои солдаты еще исполняют те приказы, которые я отдаю. Я еще держу войска в руках. Решайте!

Гитлер буквально упал в свое кресло. Он кивком подозвал Кребса. Начальник Генерального штаба поспешно наклонился к Гитлеру, выслушал его тихую речь, наконец что-то сам сказал Гитлеру. В конце концов тот кивнул:

– Прорыв должны осуществлять только те боевые группы, у которых не останется боеприпасов. Все остальные должны сражаться до последнего патрона. Я отклоняю капитуляцию! – Неожиданно Гитлер обратился к генералу Вейдлингу: – Я благодарю вас, герр генерал.