Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Дрожь, грохот и металлический дребезг потрясли башню. Офицеры вскочили из-за стола. Но уже через несколько секунд они снова сели и спокойно продолжали разговор. За последнее время они уже успели привыкнуть к содроганию зенитной башни управления. Утром несколько советских Т-34 продвинулись до павильона с бегемотами и планетария, расположенных на территории зоопарка. Спаренные зенитки на башне не могли достать стоящие там вражеские танки. А поскольку у наземных войск здесь не было своих противотанковых орудий, боевые машины русских могли беспрепятственно вести огонь по обеим зенитным башням.

Уже после первых выстрелов русские танки добились успеха. Их снаряды легко пробивали стальные экраны на окнах башни, так как их прочность была рассчитана только на силу воздушной волны, возникающей при взрыве авиабомб. Поэтому командные пункты 18-й моторизованной дивизии и 1-й зенитной дивизии, которые располагались в комнатах со стороны зоопарка, были свернуты и перенесены на четвертый этаж. Эти обстрелы не принесли большого вреда. Только помещения, находящиеся с внешней стороны, были разрушены, и обломки кирпичей усеяли крытые проходы. К счастью, помещения, окна которых выходили на север и в которых находились картины и скульптуры из музея кайзера Фридриха, не были повреждены.

Новый командный пункт генерал-майора Зюдова до сих пор не пострадал от вражеских обстрелов. Иногда снаряды попадали в стальные экраны, но вызывали лишь брызжущие вихри искр. Угол столкновения оказался таким, что снаряды не пробивали экран, а рикошетировали от него и отлетали в сторону. И как раз сейчас один такой снаряд снова попал в стальной экран.

Но тут зазвонил телефон. Генерал-майор Раух, который сидел ближе всех к аппарату, снял трубку. На его лице появилось напряженное выражение. Потом лицо генерала выразило удивление и, наконец, растерянность. Совершенно сбитый с толку, он ответил:

– Понял! Спасибо! Конец связи!

Он положил трубку и растерянно посмотрел на двух других офицеров. Прошло несколько минут, прежде чем Раух начал говорить:

– У аппарата был полковник Рефиор. Значит, связь снова действует. Он передал приказ генерала Вейдлинга. Странный приказ…

– Ну, так говорите же, что случилось! – сказал генерал Зюдов.

– Итак, вот приказ генерала Вейдлинга: он разрешает прорываться любому солдату, который уверен в том, что сможет добраться до немецких войск вне Берлина. Правда, в прорыв разрешается идти только ночью, не раньше 20.30. Направление Шпандау – Нойруппин. Ответственность за это несут командиры отдельных секторов обороны.

Раух умолк. Теперь Зюдов и Вёлерман растерянно смотрели на командира дивизии. Все молчали, пока Раух не взял себя в руки:

– Это все! Больше ничего!

Три офицера переглянулись, потерянно отодвинули в сторону кофейные чашки, ничего не понимая, барабанили пальцами по столу.

– Это ужасно! – пробормотал себе под нос Зюдов.

– Я не могу понять Вейдлинга, – громко произнес Вёлерман. – О чем он только думал, отдавая такой приказ?

– Может быть, он сошел с ума, как и все остальные в рейхсканцелярии, – проворчал Раух. – Я еще никогда не получал такого странного приказа! Мы запросим их еще раз.

Раздался стук в дверь. Вошел полковник фон Гильза, командир артиллерийского полка. Он удивленно уставился на трех офицеров, которые что-то возбужденно обсуждали. Лишь постепенно полковник понял причину волнения. Он также был крайне удивлен, как и все остальные. Однако успокоился первым.

– Я немедленно отправляюсь на свой командный пункт. У нас не очень много времени. А надо еще кое-что подготовить.

Как раз в тот момент, когда полковник покидал комнату, телефон зазвонил во второй раз. Снова трубку снял генерал Раух. И опять на его лице отразились удивление и озадаченность. Снова прошли минуты, прежде чем генерал пробормотал «Понял!». Поколебавшись, он положил трубку.

– Теперь я вообще ничего не понимаю, – тихо сказал Раух.

Два других офицера встали из-за стола и подошли к Рауху. Тот нервно потирал прижатые друг к другу ладони. Наконец, подал голос:

– Кругом – марш! Звонил полковник фон Дувфинг. Прежний приказ отменяется. Теперь он звучит так: будет расстрелян каждый, кто попытается покинуть Берлин! Борьба продолжается. До последнего патрона и до последнего человека! Одни идиоты кругом! Я должен срочно явиться к генералу Вейдлингу в рейхсканцелярию. Понимай как хочешь – во всяком случае, я понять этого не могу!

Генерал Раух взял свою чашку, допил уже остывший кофе и еще раз посмотрел на двух других офицеров, которые все еще озадаченно молчали.

– Я иду! Приказ есть приказ!