Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

– Тогда все в порядке! Отдавайте свои приказы! Но будьте в нашем распоряжении, чтобы мы могли в любое время переговорить с вами здесь, в рейхсканцелярии!

После того как генерал Вейдлинг попрощался, возвратился Геббельс. Он снова вызвал к себе Кребса, Бормана и Бургдорфа. Они недолго посовещались вчетвером. Теперь они знали, что нет никакой возможности вести переговоры с русскими. Оставался только прорыв из окруженного города. Геббельс предложил сообщить Дёницу о кончине Гитлера.

В 15.15 в Шлезвиг-Гольштейн ушла последняя радиограмма из рейхсканцелярии:

«Гроссадмирал Дёниц!

Вчера в 15.30 фюрер скончался. Завещанием от 29 апреля вам передается должность рейхспрезидента. Вам самому предоставляется право решить, в какой форме и когда проинформировать об этом войска и общественность!»

Во второй половине дня с быстротой молнии по Берлину распространился слух, что Гитлер мертв. Это известие привлекло к себе внимание людей в бункерах, на станциях метро, в подвалах домов, в руинах зданий, солдат в окопах, в воронках от снарядов и бомб и на позициях. Пока еще никто не хотел верить в это известие. С каждым часом все ощутимее становились растерянность, уныние и отчаяние.

Боевые группы дивизии «Мюнхеберг», которые закрепились недалеко от большого бункера ПВО в зоопарке, узнали эту новость от гражданского населения. Измученные старики, женщины и дети высыпали на улицу из бункеров и бомбоубежищ, приставали к каждому солдату и спрашивали, правда ли, что Гитлер мертв и что вермахт хочет капитулировать. Офицеры и рядовые ничего не могли сказать в ответ, так как сами толком ничего не знали. Многие приходили в отчаяние. Другие оживленно беседовали и говорили о прорыве. Это новое ключевое слово, которое будоражило умы. Прорыв! Никто не знал, куда именно. Но только подальше от русских! Женщины и девушки толпились у командных пунктов, собирались у последних бронетранспортеров, старались не покидать группы солдат. Лишь немногие из них таскали с собой скудные пожитки. Теперь речь шла только о том, как бы спасти свою жизнь.

Во второй половине дня, ближе к вечеру, русские усилили свои атаки. Они проникали в шахты метро и городской железной дороги, решительно проталкивались сквозь толпы перепуганных горожан, не раздумывая, пристреливая каждого, кто вставал у них на пути, а затем снова выбирались наверх – уже в тылу немецких позиций. Немецкие солдаты вынуждены были держать круговую оборону. Отдельные опорные пункты стояли до тех пор, пока их защитники не падали под ударами прикладов красноармейцев.

Но, несмотря на безвыходность положения, офицеры и рядовые сражались ожесточенно. Крики и жалобы простых берлинцев, вопли и стоны изнасилованных женщин заставляли их собраться с последними силами. Уже некому было заботиться о раненых – не стало ни медикаментов, ни перевязочных материалов.

Фельдфебель Хартман со своим взводом сумел с боем отойти с Будапестерштрассе. Боеприпасы подходили к концу. Бойцы выходили из трудного положения, лишь находя патроны и гранаты у мертвых солдат.

Когда Хартман со своими бойцами отдыхали у стены дома, наиболее удаленной от противника, к ним неожиданно подошел офицер для поручений из штаба дивизии.

– Нет ли среди вас берлинца?

– Я здесь! – отозвался Рамлау.

– Отлично, – сказал офицер. – Тогда пойдемте со мной на командный пункт дивизии!

Офицер объяснил, что дивизия хочет сформировать ударный отряд, который должен разведать путь для прорыва из города.

– Ребята, прорыв!

– Мы смываемся!

– Вон из этой неразберихи!

Солдаты взволнованно выкрикивали эти фразы, перебивая друг друга. Офицер заметил, что сказал лишнее. Однако Хартман успокоил его:

– Герр обер-лейтенант, если вам нужны добровольцы, то мы все пойдем с вами!

– Так точно! – эхом отозвался взвод.

Полчаса спустя фельдфебель Хартман получил задание от генерал-майора Муммерта прорваться со своим взводом до моста Шпандауэр-брюкке, захватить мост и удерживать его для обеспечения прорыва дивизии. Двадцать бойцов готовились к выступлению. Рамлау, который хорошо ориентировался в этом районе, повел взвод на запад. Бойцы шли плотным строем, чтобы не терять связи с направляющим. Продвижение вперед крайне затруднялось, так как улицы были запружены многочисленными группами отходивших в западном направлении раненых и гражданских лиц (что было, в общем, бесполезно – с 25 апреля Берлин был окружен Красной армией. – Ред.).

Советская артиллерия обстреливала главные улицы, ведущие из центра города к западным пригородам, что приводило к потерям среди беженцев. Взвод Хартмана держался сплоченной группой. Однако прошли часы, прежде чем они добрались до моста. Сам мост не имел никаких видимых повреждений, нигде не видно было русских. Хартман поднялся во весь рост:

– Вперед, ребята! Марш, марш!