Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

В этом новом огневом налете не было даже пауз. Лежащим в воронке военнослужащим становилось не по себе. Они должны были обязательно идти дальше. И они двигались – по-пластунски, затем на четвереньках по разрушенному Тиргартену, испытывая отвращение, когда приходилось переползать через изуродованные тела солдат и гражданских. Когда они добрались до «Большой звезды», устроили короткий отдых (площадь «Большая звезда» находится в центре парка Тиргартен, на ней установлена колонна Победы. – Пер.). Одним броском преодолели улицу Фридрих-Вильгельмштрассе, на которой тоже рвались снаряды, выпущенные из орудий русских танков. Полковник и его спутники спешили дальше.

Затем они пробирались через территорию, где планировалось построить проспект ось Север-Юг. Их взору открылась призрачная картина: установленные здесь когда-то памятники прусским правителям и королям, от Альбрехта Медведя до Фридриха III, валялись на земле разбитые, разорванные и посеченные осколками. Троица содрогалась от ужаса, когда переползала через отсеченные головы, ноги и торсы Гогенцоллернов из белого мрамора, светящиеся в темноте в отблеске раскаленного докрасна неба. Призрачность этой картины еще больше усиливалась тем обстоятельством, что между головами из мрамора то и дело встречались головы из плоти и крови.

Трое военнослужащих пробирались между каменными блоками, по грудам развалин улицы Бендлерштрассе и попали наконец во двор военного министерства. Собрав последние силы, они добрались до высотного бункера. Полковника Вёлермана тотчас провели в бункер. Обсуждение сложившегося положения только что закончилось. Но тем не менее начальника артиллерии сразу же проводили к командующему Берлинским оборонительным районом.

Генерал Вейдлинг сидел за большим письменным столом, который стоял в дальнем левом углу просторной комнаты. Полковник Вёлерман узнал двух полковников, Рефиора и фон Дувфинга, а также двух генералов, которым его представили. Это были два генерал-лейтенанта, которых отправили в отставку еще в 1942 году, но теперь, в последние дни битвы за Берлин, они предоставили себя в распоряжение генерала Вейдлинга. Речь шла о генералах Шмид-Данкварде и Войташе.

Командующий встал со своего кресла, стоявшего у письменного стола. Он стоял, молодцевато выпрямившись во весь свой немалый рост. Генерал крепко зажал монокль, чтобы скрыть нервное подергивание утомленных глаз. Его голос звучал резко и энергично, как в былые годы на плацу в Нойруппине:

– Господа офицеры! Я должен сделать вам важное сообщение о том, что 30 апреля около 15.30 фюрер, после того как накануне он заключил брак с фройляйн Браун, вместе со своей супругой покончил жизнь самоубийством. Согласно оставленному завещанию, его труп был сожжен в саду рейхсканцелярии. Тем самым мы освобождаемся от присяги на верность фюреру!

От волнения генерал Вейдлинг смолк. Не говоря ни слова, он протянул собравшимся офицерам письмо:

– Это письмо я получил незадолго до смерти Гитлера. В нем он запрещает любую капитуляцию, но разрешает прорыв, чтобы установить связь с войсками вне Берлина. Однако где же эти войска?

Генерал Вейдлинг повысил голос. Он раздраженно продолжал свою речь. Вейдлинг еще раз напомнил о своих усилиях по своевременному осуществлению прорыва. Но потом, когда для этого уже не было никакой возможности, он решил капитулировать. Генерал сообщил о своих последних разговорах с Геббельсом и Кребсом, об образовании нового правительства и, наконец, о том, как Кребс ходил на поклон к командующему советской 8-й гвардейской армией, генералу Чуйкову. От волнения присутствующие офицеры потеряли дар речи. Генерал Вейдлинг закончил свое выступление словами:

– Поскольку я был вынужден рассчитывать на то, что переговоры, которые по приказу Геббельса вел Кребс, могли бы привести к положительному результату, я отменил свой приказ об организации прорыва и, чтобы избежать ненужных жертв, запрещаю любую попытку бессмысленного прорыва!

Командующий предложил полковнику фон Дувфингу рассказать о своих впечатлениях от переговоров в штабе советской 8-й гвардейской армии. Полковник еще раз подробно рассказал о драматических часах, которые практически не дали никакого результата. Вейдлинг снова включился в разговор и сказал на этот раз гораздо тише, но все так же твердо:

– После этого я скрепя сердце, но с твердым намерением ни одной лишней минуты не брать на себя ответственность за дальнейшие жертвы и разрушения, принял решение о прекращении борьбы! Мое отделение радиосвязи час тому назад связалось с русским командованием. Герр полковник фон Дувфинг около полуночи отправится через линию фронта.

Генерал сделал судорожное глотательное движение и поспешно сел, потом он оглядел своих офицеров и сквозь плотно сжатые губы почти выкрикнул:

– И эта ужасная драма наконец закончится!

Генерал Вейдлинг замолк в изнеможении. Он положил обе руки перед собой на крышку письменного стола и сцепил пальцы.

Ни один из офицеров не решался нарушить тишину. Они молча стояли перед Вейдлингом. Тогда полковник фон Дувфинг сделал шаг вперед: