Средневековая Москва. Столица православной цивилизации

Московский печатник самостоятельно разработал и начал реализовывать на практике амбициозный проект – издание 12 «Миней» месячных, то есть всего годового богослужебного круга. В этом Иван Невежин был новатором – так же, как когда-то Иван Федоров и Андроник Невежа. Более того, к отваге печатника следует отнестись с почтительным восхищением: он взялся осуществить колоссальную по объему трудов затею, ни один российский мастер «книгпечатного дела» до него не брался за столь масштабный проект. Притом работу Иван Невежин начал в условиях разгара великой Смуты и продолжал, видя, что накал страстей все усиливается, все новые бедствия обрушиваются на многострадальную Москву, но труда своего не останавливал. Иван Андроникович успел выпустить «Минею» сентябрьскую, октябрьскую и ноябрьскую. «Минея» декабря легла на печатные станки… и тут издание прервалось – то ли в самом конце 1610 года, то ли в начале 1611-го. Москва, бедствующая под властью польско-литовского гарнизона захватчиков, восстала, Смута вышла на пик своей разрушительной силы, и тут России на какое-то время стало просто не до книг…

Но идея Ивана Андрониковича не пропала втуне. Позднее, когда Москву очистят от оккупантов и восстановят работу Московского печатного двора, печать годового круга служебных «Миней» начнется заново – летом 1618-го. На осуществление плана Ивана Невежина потребуется двенадцать лет: работы будут завершены лишь 8 июня 1630 года.

При государе Василии Шуйском типографом работал выдающийся книжник, инженер и литейных дел мастер Анисим Михайлович Радишевский. Это был, как говаривали прежде, человек необычной судьбы, притом не только мастер «книгпечатного дела», но и, можно сказать, мастер на все руки. Иначе говоря, разносторонне развитый умелец инженерно-технического склада.

Первые известия о нем относятся к 1586 году: Радишевский прибыл из Великого княжества Литовского искать пропитания в качестве книжного переплетчика при типографии. Позднее чем только он не занимался на московской службе! Отливал колокола, изготавливал пушки, рыл колодцы, устраивал тайники в крепостных стенах, создавал пруды при дворцовых резиденциях первого царя из династии Романовых. Прославился как автор первой российской военно-технической книги – «Устава ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки».

Сведения о его деятельности как печатника относятся к очень недолгому периоду – между 1605 и 1610 годами, выпадающими большей частью на царствование Василия Шуйского и, что более важно, на патриаршество Гермогена, взошедшего на московскую кафедру в 1606 году.

Святитель Гермоген, блистательный миссионер, получил ни с чем не сравнимые возможности развить духовное просвещение в Русской церкви. И одной из главных возможностей подобного рода стало использование ресурсов Московского печатного двора.

Именно при Гермогене появилось новое «превеликое» здание Печатного двора в Китай-городе, именно при нем на Печатном дворе работали блестящие книжники Анисим Радишевский, Иван Невежин и Никита Фофанов, именно при нем печатники получили новое оборудование[24]. Все три мастера имели на Печатном дворе свои «избы», то есть подчиненные только им помещения с типографской техникой и персоналом. В патриаршество Гермогена из стен московской печатни вышли: «Минея общая», четыре месячные «Минеи» (с сентября по ноябрь и часть декабря), а также устав «Око церковное»

[25]. Кроме того, печатники выпустили две книги, работа над которыми началась до патриаршества Гермогена, а при нем лишь была доведена до выхода тиража: богато украшенное напрестольное Евангелие 1606 года и «Триодь постную» 1607 года.

На долю Радишевского из этого списка выпадают два самых масштабных издания: «Око церковное» и напрестольное Евангелие, которое начали подготавливать к печати еще при Борисе Годунове[26]. Оба можно назвать фундаментальными как по размеру, так и по объему необходимых для их создания работ.

Особого внимания заслуживает судьба «Ока церковного», изданного в 1610 году. Оно потребовало поистине титанического труда! Книгу готовили более трех лет. До этой книги московские типографы не тратили столько времени ни на какое издание. Значение его для церковной книжности колоссально.

Роль главного мастера-печатника при издании этого Устава, доставшаяся Анисиму Радишевскому, стала, может быть, главным делом его жизни.

Впоследствии в Уставе отыщут ошибки, сочтут его не вполне каноничным и принудят изъять из церковного обращения. Печальный финал книги бросает тень и на святителя Гермогена: он имел обыкновение просматривать то, что печатники готовили к тиражированию, давал благословение далеко не сразу, а с разбором; так неужели он, человек высокой книжной культуры, ошибся?