СС. Орден «Мертвая голова»

В РСХА сначала считали Шелленберга просто «рукой» Гейдриха, но со временем увидели за внешней мягкостью этого лощеного начитанного адвоката такую силу воли, что стало ясно: он способен утвердить себя даже перед лицом грозного Гейдриха. Сам Гиммлер симпатизировал хитрому Бенджамину, как он называл Шелленберга. Последний в своих воспоминаниях утверждал, что однажды во время полета в Вену ухватил рейхсфюрера за китель, когда тот легкомысленно прислонился к дверной рукоятке. С тех пор Гиммлер очень доверял его предусмотрительности и здравому смыслу. Но, несмотря на свою близость к вождям СС, не был предан их делу. По собственному его выражению, он не хотел «лечь костьми у подножия тоталитарного государства в ожидании посмертной награды за верность». Те же качества, что дали ему место среди элиты СД – ум, ловкость, беспринципность, умение приспособиться, – позволили ему повернуться спиной к Гитлеру, едва проявились первые признаки грядущей «гибели богов». Он всегда чувствовал конъюнктуру и был хорошо осведомлен о настоящем положении дел в рейхе – с тех пор, как начал продвигаться в высшие эшелоны разведки. В 1940 году к нему перешла полиция абвера (военная контрразведка), после увольнения Вернера Беста. Потом он так крупно поссорился со своим начальником, жестким и желчным гестапо-Мюллером, что был только рад получить в 1942 году иностранный отдел СД как преемник Хайнца Йоста.

На посту шефа внешней разведки таланты Шелленберга расцвели, так что Гиммлер, получив приказ о слиянии абвера с СД, сразу вспомнил о своем Бенджамине, и с весны 1944 года Шелленберг принялся формировать объединенную секретную службу РСХА. Он не стал плясать на могиле абвера и провел его реорганизацию очень осторожно. Почти весь штат Канариса занял свою новую нишу – в РСХА.

На вид ничего и не изменилось, кроме, конечно, высших постов.

Даже Канариса гестапо пока что оставило в покое. Сначала он был подвергнут своего рода домашнему аресту, но после обсуждения вопроса с Шелленбергом назначен начальником особой военно-экономической службы при ОКБ. Руководители СС снизошли до похвалы поверженному противнику. В мае 1944 года в замке под Зальцбургом, отмечая рождение новой секретной службы, Гиммлер воздал должное «ценной работе, проделанной абвером». Большинство офицеров абвера не понимали, отчего Шелленберг так мягко обошелся с людьми Канариса. Мало-помалу обнаружилась фантастическая правда – шеф СД вел линию, в чем-то удивительно схожую с действиями заговорщиков из абвера.

Накануне 20 июля 1944 года очень мало кто знал, что абвер и внешняя разведка СД идут в одном направлении. И те и другие разуверились в конечной победе Германии, искали сепаратного мира с союзниками и готовы были отделаться от Гитлера ради спасения немцев. Абверовский критический анализ военной ситуации приводил к тем же выводам, что и доклады СД. Реакция верхов на донесения обеих организаций была тоже одинаковой. Канарис сожалел, что его материалы больше не читают в Ставке фюрера, а СД в 1944 году запретили заниматься «докладами из рейха», специально предназначенными для лидеров высшего уровня. В поисках выхода из войны, начатой Гитлером, абвер и СД нередко пробирались одними и теми же тайными тропами, использовали тех же посредников. Позднее апологеты СС держались версии, что обе организации стремились к одному и тому же – так много общего было у них в тот период.

После войны Вернер Бест заключил, что абвером и СД руководила одна трагическая судьба: «Наша общая трагедия состояла в том, что ради своего народа мы создали режим, который хорошо начинался и был отмечен значительными успехами, но затем, по непредвиденным причинам – из-за одержимости Гитлера своим особым предназначением, – привел нас к катастрофе».

Такое видение ситуации игнорирует, конечно, огромные моральные различия между заговорщиками 20 июля, действовавшими преимущественно из этических соображений, и эсэсовскими технологами власти; тем не менее слова Беста отражают горечь разочарования приближенных Гитлера в его политике. Замечание об одержимости фюрера дает ключ к поведению СС перед 20 июля или, по крайней мере, определенных руководителей СС. Многие из них утратили веру в человека, которому поклялись в вечной верности.