СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Таким образом, для военно-политического сотрудничества СССР и ГМД в 1923–1927 гг. была характерна опора на партийные интересы. Платформа ВКП(б) была сфокусирована на идее классовой борьбы. В области внешней политики это приводило к превалированию стремления к подъему мировой революции. Применительно к Китаю такая ориентировка выразилась в последовательном продвижении КПК на руководящие позиции в национально-революционном движении. Сделав ставку на Компартию Китая, Москва пренебрегла программными установками Гоминьдана. В данном контексте усиление правой фракции в ГМД и поворот в сторону конфронтации с КПК стали закономерным следствием эволюции Гоминьдана, его становления как самостоятельной партии, стремившейся в выходу из-под политической опеки ВКП(б).

Прекращение военно-политического сотрудничества было вызвано не его низкой эффективностью, а субъективными причинами. В стратегическом плане конфликт с Гоминьданом был невыгоден СССР, поскольку подрывал его позиции в Маньчжурии, серьезно осложнял работу КВЖД, препятствовал распространению коммунистических идей на севере Китая и, более того, подталкивал правительство Чан Кайши к поиску компромиссов с Англией и США. То, что потенциал сотрудничества не был исчерпан, а следовательно, кризиса можно было избежать, подтверждает сам факт возвращения СССР и ГМД к взаимовыгодному диалогу в тех же сферах и при сохранении в основном их идеологических платформ в обстоятельствах, когда внешняя угроза со стороны Японии оказалась сильнее политических разногласий.

На фоне оккупации Японией Маньчжурии и дальнейшего роста ее территориальных притязаний в Китае контакты СССР и Гоминьдана были восстановлены в 1932 г. на иной основе. Несмотря на сохранение у власти в Китае режима Чан Кайши, с его неизменной приверженностью националистическому курсу и открытым неприятием коммунистических идей, Москва начала переоценку роли Гоминьдана в региональной геополитике. Политические мотивы и революционные идеи уступали место прагматичному расчету, сформированному под влиянием общей для СССР и Китая стратегической цели – противодействия экспансии Японии на материке. ГМД стал рассматриваться Кремлем в качестве реальной силы, способной если не остановить распространение агрессии Японии, то, по крайней мере, втянуть ее в затяжной вооруженный конфликт, снизив тем самым вероятность начала войны с СССР.

В результате Москва и Нанкин в достаточно короткий срок смогли создать базу для успешного сотрудничества. После ряда безуспешных попыток создания в Азиатско-Тихоокеанском регионе системы коллективной безопасности, подписание в 1937 г. советско-китайского договора о ненападении стало отправной точкой для оказания масштабной поддержки правительству Чан Кайши.

В первые годы войны с Японией, наиболее тяжелые для национальной экономики и вооруженных сил, Китай получил существенную и весьма необходимую дипломатическую, экономическую и военно-техническую помощь, позволившую ему избежать полной оккупации страны и утраты суверенитета. На этом этапе сохранение независимости Китайской Республики являлось одним из ведущих факторов в предотвращении возможной военной интервенции Японии на территории советского Дальнего Востока.

Параллельно СССР преследовал в Китае и другие цели. Москва стремилась к включению в сферу своего влияния Внешней Монголии и Синьцзяна. Это не только открывало путь к формированию приграничной буферной зоны, по типу созданной Токио в Маньчжурии, но и могло стать важным шагом к советизации Китая. Вопрос о поддержке КПК не был снят с повестки дня. Кремль был заинтересован в обеспечении для китайских коммунистов относительно стабильного восстановительного периода, после серии поражений, понесенных в противостоянии с войсками Чан Кайши. Легализация компартии в рамках единого фронта давала возможность использовать подъем патриотических настроений в стране для усиления армии КПК, привлечения на ее сторону общественной поддержки.

В этом плане ослабление Китая в ходе сопротивления японской агрессии было выгодно СССР. Однако реализация намеченной линии требовала деэскалации политической напряженности в диалоге с Гоминьданом, поскольку Москве требовалось удержать правительство Чан Кайши от компромиссного соглашения с Токио. Советский внешнеполитический курс не утратил свой классовый характер. Однако в новых условиях идеологическая составляющая перестала выступать главным фактором в стратегии Кремля. Лозунги классовой борьбы временно уступили место идее объединения всех сил, заинтересованных в противостоянии фашизму. В силу этих обстоятельств в сотрудничестве СССР и ГМД 1937–1942 гг. ведущей выступала военная сфера. Их взаимодействие было обусловлено балансом между стремлением обоих государств к обеспечению своей безопасности и политическим соперничеством.