СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

На Брюссельской конференции 3—24 ноября 1937 г. мнения делегатов о мерах воздействия на Японию разделились. Американские и британские представители полагали, что смысл работы форума должен был состоять в примирении враждующих сторон. Определяющей в Брюсселе стала позиция Вашингтона, которая, по словам госсекретаря США К. Хэлла, сводилась к тому, что «вопрос о методах давления на Японию не входит в задачу данной конференции»⁷¹⁹. Соединенные Штаты, Британия и Франция настойчиво предлагали Нанкину и Токио согласительные процедуры. Советская сторона, напротив, накануне открытия конференции заявила о недопустимости лишь морального осуждения японской агрессии и о необходимости применения к Токио эффективных мер⁷²⁰. Однако, когда 13 ноября 1937 г. В. Ку поднял вопрос о санкциях и оказании материальной помощи Китаю, западные делегации предпочли уклониться от обсуждения этой темы⁷²¹.

Стремление стран – участниц Брюссельской конференции 1937 г. подтолкнуть СССР на выступление против Японии проиллюстрировала беседа советского представителя В.П. Потемкина с председателем форума министром иностранных дел Бельгии П. Спааком. Последний провокационно заявил, что «лучшим средством сделать Японию сговорчивее было бы послать несколько сот советских самолетов попугать Токио»⁷²². Потемкин отметил, что «охотники загребать жар чужими руками, очевидно, имеются и в Брюсселе, но роль мавра СССР предоставляет другим»⁷²³. Понимая неэффективность дискуссий в Брюсселе накануне голосования по заключительной резолюции конференции, советский представитель запрашивал Москву: «Не воздержаться ли нам от голосования, если воздержатся китайцы или они выскажутся против»⁷²⁴. Это еще раз подтверждало солидарность СССР с Китаем относительно японской агрессии, но неготовность Кремля идти на крайние меры.

В итоге, несмотря на все усилия Москвы и Нанкина, декларация от 24 ноября 1937 г. лишь подтверждала принципы «договора девяти держав» и призывала Китай и Японию прекратить боевые действия. Конкретных шагов по противодействию агрессивной политике Токио не предусматривалось⁷²⁵.

После завершения Брюссельской конференции 1937 г. Литвинов в письме послу в США А.А. Трояновскому констатировал, что «конференция закончила свое существование даже более позорно, чем можно было ожидать»⁷²⁶.

Расчет западной дипломатии, что форум в Брюсселе сам по себе произведет отрезвляющее впечатление на Токио, не оправдался. Напротив, конференция продемонстрировала бессилие Запада перед экспансией Японии⁷²⁷. СССР был единственной страной, готовой поддержать Китай. Но все же он был вынужден соотносить свои действия с настроениями в мировом сообществе. Ни одной из западных держав партнерство с Китаем в тот период не представлялось важнее собственных позиций в Азии и экономических связей с Токио. Не имея возможности действовать через международные организации, Советский Союз оказывал прямую военную и экономическую помощь Китаю. Однако на тот момент начать боевые действия против Японии означало для СССР дать формальный повод Германии на основании условий Антикоминтерновского пакта вмешаться в конфликт и развязать войну в Европе.

В 1938 г. правительство Чан Кайши все же предприняло попытку склонить Москву к вступлению в войну на Дальнем Востоке, используя в качестве основания вооруженное столкновение СССР и Японии на оз. Хасан. 30 июля 1938 г. Кун Сянси в беседе с временным поверенным в делах СССР в Китае доказывал предпочтительность военного решения хасанского конфликта. В обоснование своей позиции председатель Исполнительного юаня привел следующие аргументы: наличие у Москвы формального повода для начала войны, возможность нанесения СССР и Китаем совместного ответного удара, неготовность Германии к войне. Кун Сянси, со ссылкой на данные, полученные в 1937 г. от В. Бломберга, сообщил, что для завершения подготовительных мероприятий Германии потребуется еще 2–3 года⁷²⁸. При этом Кун Сянси заметил, что Китай готов поддержать СССР и в случае избрания им мирного пути урегулирования хасанского инцидента⁷²⁹.

Советская сторона сочла невозможным вступление в войну с Японией. Полпред в Китае И.Т. Луганец-Орельский от имени СССР отклонил предложение Чан Кайши, переданное ранее через Сунь Фо, о заключении как секретного, так и открытого договора, расширявшего военное сотрудничество⁷³⁰.

Сближение в этой области, по мнению Москвы, помимо общего обострения международной обстановки на Дальнем Востоке, могло привести к усилению в Китае прояпонской оппозиции, опасавшейся «большевизации» страны⁷³¹.