СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

В 1937 г. комсостав армии Чан Кайши не справлялся с возложенными на него задачами. Главными причинами этого, как и в 1920-х гг., оставались коррупция, некомпетентность, политические разногласия, консерватизм, сословность. Старшие офицеры, зачастую получавшие образование за рубежом, не были едины в подходах к решению тактических и стратегических задач. Уровень их подготовки также существенно отличался⁸⁰³. Уставы были переводными или составленными по иностранным, преимущественно японским или немецким, образцам. Проверка их знания сводилась командирами к точности воспроизведения, с учетом количества пропущенных иероглифов⁸⁰⁴.

О манере разработки боевых операций, присущей командному составу армии ГМД, можно судить по воспоминаниям генерал-лейтенанта А.И. Черепанова, прибывшего в Китай в качестве военного советника летом 1938 г. Оценивая штабную работу, он охарактеризовал Военный совет как «чисто декоративный орган»⁸⁰⁵. По описанию Черепанова: «Должность начальника штаба главкома занимал тихий старенький генерал, не произнесший на совете ни слова… Начальник оперативного отдела Лю Фей… при разработке оперативных карт любил где попало изображать „шлиффенские“ Канны… красиво изогнутые стрелки… оставались на бумаге, а китайские войска – не двигались с места»⁸⁰⁶. При назначении на командные должности главную роль играли личные связи. Члены Военного совета «назначались Чан Кайши не за военные доблести, а за „особые заслуги“ перед генералиссимусом»⁸⁰⁷.

Младший и средний командный состав также не отличались дисциплиной, профессионализмом и исполнительностью. В.И. Чуйков, командированный в Китай в конце 1940 г. в качестве военного атташе и главного военного советника, отмечал: «Ни один нижестоящий командир не проявлял инициативы, пока не получал указаний свыше»⁸⁰⁸. На учебных занятиях офицеры прибегали к шаблонным схемам без оценки их целесообразности в конкретной обстановке.

Большое значение в войсках ГМД имели сословные различия. Они усиливали разрыв между командным и рядовым составом, негативно сказываясь на моральном состоянии войск. Весьма характерно, что во время переходов офицеры передвигались преимущественно в паланкинах, которые несли 3—11 носильщиков, в зависимости от звания. Г.Н. Паталах, находившийся в 1940–1941 гг. в качестве советника в Китае, в своем дневнике отмечал: «…На марше редко какой офицер сядет на лошадь, он всегда предпочтет носильщиков… В горах – какой бы ни был высокий и крутой подъем, как бы ни было тяжело носильщикам – все равно офицер не встанет»⁸⁰⁹. Авторитет комсостава в солдатской среде был чрезвычайно низок. Основным средством поддержания дисциплины был не патриотический порыв, а страх наказания.

Серьезной проблемой армии ГМД была коррупция. Распространенным явлением было предоставление в Генштаб завышенных данных о численности личного состава, с целью получения дополнительных средств на довольствие и выплату жалованья. Офицеры всех рангов пользовались этим способом или скрывали число убитых и выбывших в результате ранения солдат⁸¹⁰.

Ситуация усугублялась неэффективной системой формирования воинских подразделений. В начале войны армия Национального правительства была наемной. В ней традиционно отсутствовал подготовленный армейский резерв и допризывная подготовка. Только в конце 1938 г. был принят закон о всеобщей воинской повинности, проведена реорганизация запасных частей. Однако это не решило всех проблем, связанных с мобилизацией.

Например, согласно установленному постановлением правительства мобилизационному стандарту, первую категорию призывников составляли лица мужского пола 18–35 лет, а вторую – 35–45 лет⁸¹¹. Однако число подлежащих призыву в уезде определялось без указания возраста призывников. В результате, по воспоминаниям А.И. Черепанова, «начальник уезда, стремясь собрать требуемое количество солдат, зачастую набирал непригодных к строевой службе людей – молодых до 16 лет и пожилых старше 40 лет… к тому же не везде работали медицинские комиссии»⁸¹². Дополнительную сложность создавало отсутствие регулярного учета численности населения и паспортной системы. Это приводило к тому, что основную массу призывников составляли неграмотные, бедные, физически слабые крестьяне.

Воинские части, понесшие большие потери, не выводились в тыл для пополнения. Они преобразовывались в мелкие подразделения и оставались в районе боевых действий. Новые части полностью состояли из вновь завербованных солдат, не имевших боевого опыта. Длительное пребывание на фронте серьезно подрывало моральное состояние военнослужащих. Это приводило к дезертирству, росту преступности, массовому неповиновению.