СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Кроме того, рядовые и младшие командиры были плохо вооружены и практически не обучались. В.И. Чуйков, присутствовавший по приглашению Чан Кайши на учениях чунцинского гарнизона, указывал, что смотр продемонстрировал формальный подход командования к состоянию вооружения и не затронул практической подготовки личного состава, «…а между тем большинство солдат не умели разобрать и собрать затвор винтовки…»⁸¹³. Огневой подготовке уделялось мало внимания. В результате пулеметный расчет «…15 минут копался у пулемета, но не только не открыл огонь, но и не сумел произвести наводку пулеметов в цель…»⁸¹⁴. Столь низкие результаты были вполне естественны, так как на обучение стрелка отпускалось 20 патронов, ручного пулеметчика – 30, станкового пулеметчика – 50 патронов⁸¹⁵.

В снабжении воинских частей также существовал ряд проблем. Питание солдат было недостаточным, что негативно сказывалось на их физическом состоянии. Нормы материального довольствия предполагали выплату военнослужащим 12 долларов в месяц и ежедневную выдачу 650 г риса. Однако финансовые злоупотребления офицеров, недостаток продовольствия и трудности его транспортировки ухудшали рацион солдат. В.И. Чуйков отмечал, что нередко наблюдал, как «группа солдат, расположившись на рисовых полях, ловила мелкую рыбешку, змей и этим скрашивала свой скудный стол»⁸¹⁶. Плохое питание и отсутствие внимания к элементарным нуждам рядового состава приводили к вспышкам опасных инфекционных заболеваний: холеры, малярии, туберкулеза. Ситуация осложнялась отсутствием регулярных служб оказания медицинской помощи и санитарно-эпидемиологического контроля⁸¹⁷.

Данные факторы серьезно снижали боеспособность и во многом обуславливали стремительное отступление армии Чан Кайши в первые месяцы войны. Однако это не было показателем полной несостоятельности вооруженных сил Китая. Отчасти именно отсутствие единой стратегии и низкий уровень дисциплины в войсках делали их действия непредсказуемыми для противника. Неоправданное отступление или самовольное оставление позиций подразделениями НРА часто позволяло им сохранить личный состав. По этой причине японское командование нередко было дезориентировано относительно расположения войск ГМД. Кроме того, захватывая внутренние районы Китая, императорская армия теряла свою маневренность. Это повышало ценность длительного сопротивления НРА, поскольку оно демонстрировало, как переоцененная слабость противника превращалась в его силу.

Существенный вклад в решение проблем вооруженных сил Гоминьдана внесли советские военные советники. Первая группа специалистов из СССР (27 человек) прибыла в Китай в конце мая – июне 1938 г. К ноябрю 1939 г. их число возросло до 80⁸¹⁸. До этого времени в НРА работала группа немецких советников, численностью около 70 человек. Однако в 1938 г. большинство их было отозвано из-за нейтралитета Германии. В мае 1938 г. после отъезда немецкой миссии генерала Фалькенхаузена на пост главного военного советника армии ГМД был назначен комкор М.И. Дратвин. Он прибыл в Китай еще в конце ноября 1937 г. в качестве военного атташе при посольстве СССР и оставался им до августа 1938 г. В дальнейшем главными военными советниками состояли А.И. Черепанов (август 1938 – август 1939 г.), КМ. Качанов (сентябрь 1939 – февраль 1941 г.), В.И. Чуйков (февраль 1941 – февраль 1942 г.). В.И. Чуйков одновременно являлся и советским военным атташе. В 1938–1940 гг. военными атташе при посольстве СССР были Н.П. Иванов и И.С. Рыбалко⁸¹⁹.

Советнический аппарат при НРА формировался по мере прибывания новых групп. Он включал специалистов всех основных родов войск. В 1937–1940 гг. в Китае работало свыше 300 советских военных советников⁸²⁰. Приобретенный опыт открывал для офицеров перспективу дальнейшего карьерного роста. Например, с осени 1938 г. почти год в составе группы советников работал А.А. Власов⁸²¹. 29 декабря 1939 г. в аттестации, данной комбригом Ильиным, он был рекомендован для назначения на должность начальника штаба армии и присвоения внеочередного звания комбрига⁸²².

Советский Союз направлял в Китай квалифицированных специалистов с высоким уровнем оперативно-тактической и специальной подготовки. Об этом, в частности, свидетельствовали высокие воинские звания и должности, которые многие из них занимали во время Великой Отечественной войны. Среди них Маршалы Советского Союза П.Ф. Батицкий и В.И. Чуйков, маршалы родов войск П.В. Рычагов, П.Ф. Жигарев, П.С. Рыбалко, К.П. Козаков, генералы Г.И. Тхор, А.Г. Рытов, Р.И. Панин, А.И. Черепанов, М.И. Блохин, А.Я. Калягин, М.И. Дратвин, А.Н. Боголюбов, И.П. Алферов, Н.В. Славин и др.⁸²³ Оценку руководством ГМД уровня подготовки советских кадров содержат воспоминания КМ. Покровского: «Переводчик поделился со мной мнением Чан Кайши о советских советниках. „Это деловые, с большими военными знаниями и опытом люди, – говорил генералиссимус, – они не любят праздности…“»⁸²⁴