Сталин против Гитлера: поэт против художника

И тут наступает пора для еще одного предательства. Вероятно, вступив на этот путь, Гитлер уже не то чтобы не мог остановиться, но пришел к выводу, что власть вполне оправдывает какие бы то ни было действия. Фельдмаршал Вернер фон Бломберг и генерал-полковник Вернер фон Фрич противились агрессивным замыслам Вождя. Им нужна была великая Германия, но вовсе не Германия, воюющая со всем миром. Поэтому о планах Адольфа Гитлера завоевать дополнительное «жизненное пространство» они отзывались отрицательно. Этого он им простить не мог. Несмотря на то, что фон Бломберг был одним из первых генералов, поддержавших его после прихода к власти, тем самым человеком, который ввел римское приветствие в армии. На обоих военных были сфабрикованы компрометирующие материалы, после чего их отстранили от власти, выставив перед обывателями в самом неприглядном свете: Бломберга – как мужа воровки и проститутки, а Фрича – как гомосексуалиста. Теперь внутри Германии препятствий для осуществления гитлеровских планов не существовало.

А значит – вперед! Гитлер только успевал отдавать приказы и принимать стратегические решения: вермахт захватывал страну за страной. Сперва, в марте 1938 года, – Австрию, потом, в конце 1938-го, – Чехословакию. Министерство народного просвещения и пропаганды «забросило» в народ присказку о том, что Гитлер – лучший в мире электрик: включил Австрию, изолировал евреев, заземлил Рема – и все без коротких замыканий. Что интересно, 99,59 % австрийцев одобрили аншлюс. Принято говорить, что это – подтасовка со стороны национал-социалистов. С одной стороны, вероятно, да: не может быть такого единодушия на плебисците, будь он хоть трижды всенародный. А с другой стороны, я глубоко убежден в том, что большинство австрийцев тем не менее были довольны включением их страны в Рейх. В конце концов, они добивались этого с бисмарковских времен, когда еще существовала могучая, хотя и нестабильная Австро-Венгрия. Что уж говорить о временах гитлеровских?! С Чехословакией было, конечно, сложнее. Она, конечно, «уродливое детище версальского договора», но страна, во-первых, суверенная, а во-вторых, не имеющая к Германии вообще никакого отношения. К тому же ее независимость гарантировалась западными державами и Советским Союзом. Но небольшая провокация в Судете – и дело готово! Западные державы вынуждены подписать унизительное Мюнхенское соглашение, а чешские земли становятся немецкими. То, что победы эти были практически бескровными и всего за год к Рейху присоединились территории с населением 10 миллионов человек, подняло престиж Гитлера на небывалую высоту. Немцы искренне считали его непревзойденным государственным деятелем уровня Бисмарка или Фридриха Великого.

Гитлер у Эйфелевой башни: мечта всей жизни исполнилась – он поквитался с Францией за Первую мировую

Чемберлен, потрясенный коварством немецкого лидера, информировал его, что Великобритания намерена исполнить свои обязательства перед Польшей. Но словами и ограничился. Гитлер же, понимая, что теперь у него за спиной в качестве опоры есть страшный «русский медведь», это заявление проигнорировал. Впрочем, он понимал, что теперь война идет не на шутку. «Мне 50 лет, и я предпочитаю вести войну сейчас, а не тогда, когда мне исполнится 53 или 60», – заявил он в частной беседе. И его фраза, произнесенная, когда германские войска вступили в Польшу, – «До победы я буду носить только военную форму, а в случае поражения уйду из жизни!» – остается бравадой, но в ней чувствуется определенная напряженность. Ева Браун, услышав эти слова, была потрясена до глубины души. «Если с ним что-нибудь случится, я тоже умру» – записала она на страницах дневника. Но большинство немцев были глубоко уверены, что война не займет и трех недель, а закончится все так, как они уже привыкли за последние несколько лет, – подписанием мира и веселыми танцами и выпивкой.