Сталин против Гитлера: поэт против художника

Что тут добавить? После смерти учителя Сталин принялся за исполнение принесенной клятвы. И первое, что он сделал, – раз и навсегда покончил с самой возможностью раскола в партии. Сперва, объединившись с Зиновьевым и Каменевым, он изгнал из партии и из страны Троцкого. Изгнал показательно, задействовав всю силу своего убеждения, все свое «волшебное» умение организовывать. Настолько мастерски, что врагом Льва Троцкого стал даже Ярославский, еще несколькими годами ранее восхвалявший как мог «трибуна революции». Ну а когда главный враг уже не представлял опасности, поливая Сталина грязью из-за рубежа, он принялся за своих былых союзников. Тут уж Каменеву и Зиновьеву припомнили все: и попытки оспаривать решения Ленина, и самый важный грех – раскрытие секретной информации о сроках Октябрьского восстания. Покончив с левой оппозицией, Сталин заодно уничтожил и правое крыло партии, к которому принадлежал и сам. Зачем? Чтобы не было никого правее или левее, чем он. Ну а политические чистки 30-х – это уже вполне само собой разумеющееся последствие: Сталин избавлялся от всех, кто «тоже видел Ленина», был более или менее близок с ним и мог бы оспорить его звание единственного и любимого ученика. И к 1937 году он добился своего: соперники и оппозиция были устранены, а страна развивалась точно по курсу, проложенному Ильичом, согласно толкованиям Сталина. Сам Ленин о таком просторе для действий и социальных экспериментов мог бы, наверное, только мечтать.

В партии, во главе партии, во главе империи

Я хочу, чтобы выдвинутое кабинетом министров и конституционно утвержденное решение о передаче моей персоне, и, таким образом, рейхсканцлеру в моем лице, функций прежнего рейхспрезидента получило исчерпывающую санкцию германского народа. Будучи глубоко проникнут убеждением, что любая государственная власть должна исходить от народа и утверждаться им путем свободного и тайного выбора, я прошу Вас незамедлительно передать решение кабинета министров с некоторыми необходимыми дополнения германскому народу для тайного голосования.

Указ Адольфа Гитлера о проведении всенародного референдума в августе 1934-го

После унизительного для Германии поражения Гитлер вернулся в Мюнхен. Естественно – без денег и без шансов получить работу. Естественно – озлобленным на весь несправедливый окружающий мир, на революционеров, которые, по его мнению, вонзили кинжал в спину шедшей уверенным шагом к победе Германии, на евреев, потому что именно они и были, по его мнению, главными революционерами, на союзников, навязавших немецкому народу позорные условия мира. Мало того, объектами его глубочайшего презрения стали и люди, которых до того он превозносил, которым принес присягу, – кайзер Вильгельм II и король Людвиг Баварский, бежавшие из страны при первых признаках революции вместо того, чтобы революцию эту, как полагается, утопить в крови. Оставаясь в расположении своего полка, Гитлер чувствовал, как вокруг поднимается буря, и все больше укреплялся в намерении заняться политикой.

В Мюнхене между тем царил настоящий хаос. Дисциплинированные и законопослушные немцы, лишившись верховной власти, легко впали в анархию. Попытки революционного правительства Эйснера сохранить хотя бы какую-то видимость порядка не увенчались успехом: сам Эйснер, а также несколько его министров были убиты террористами-фанатиками. Следом за умеренными революционерами к власти пришли фанатики-радикалы, пытавшиеся создать в отдельно взятой Баварии нечто до чрезвычайности напоминающее Францию эпохи якобинского террора: была провозглашена недолго просуществовавшая Баварская Советская республика. Последовали революционный произвол, конфискация имущества «классово чуждых элементов», поражение представителей буржуазии в правах, нелепые, вызывающие недоумение указы. Начался голод. Но вожди нового советского режима – Евгений Левин, более известный под фамилией Левинэ, Курт Эглхофер и Густав Ландауер – считали, что все идет по плану: у них перед глазами был пример Советской России и белакуновской Венгрии.