Стальная: наследие авантюристки

Открыв глаза, лицезрела, как припечатанный к стене незнакомец медленно оползает на пол. На его руках горели браслеты. Точно такие же, только парные и с рубинами.

Перебирая лапами, и оттопырив зад, горгулья приблизилась, смотря едва ли не со щенячьим обожанием. Сперва ткнулась мордой в руку, сжимающую зеркало, потом в живот, затем села на задние лапы, раскрыла крылья и радостно завиляла хвостом с огромным шипом на конце. С неимоверным трудом признала в клыкастой лохматой морде своего верного товарища по играм.

— Лохматик! — ахнула я, осев по дверному косяку на пол.

Глава 2

В гостиной гуляли сквозняки. Заткнуть разбитое окно оказалось не так-то просто. Очередной раз, отдирая скотч от одежды, я бранила Лохматика на чем свет стоит, но тот только вилял хвостом, и самозабвенно слюнявил обивку дивана. Впрочем, я и не ожидала, что он поймет и проникнется.

Помню, мне исполнилось лет пять, хотя возможно и шесть, но в школу я тогда еще не ходила это точно. Баба Маша откуда-то принесла беспородного щенка, и попросила позаботиться. Я насторожилась, но мне безапелляционно сунули лохматый комок с мокрым носом и глазами бусинами в руки, и сказали — держи. Что мне с ним делать, я тогда понимала плохо, хотя, как и любой ребенок, мечтала о собаке. Но, одно дело, когда за воспитание четвероногого друга берется мама, а другое — ты сама, со всеми вытекающими из подобной затеи последствиями. Я до сих пор с содроганием вспоминаю погрызенную обувь и подолы сарафанов, за которые доставалось естественно не щенку, а хозяйке. Темнее менее, Лохматик нашел ключи к моему сердцу. С ним мы были неразлучны. Вместе гуляли, вместе играли, вместе принимали ванную. И я очень переживала, когда родители запретили ездить навещать его. А забрать домой не дала баба Маша.

В нынешнем виде, Лохматик или сокращенно Матя или Матик выглядел несколько устрашающе, этакая помесь собаки Баскервилей с мантикорой. Хотя смотрел на меня все так же преданно. Чем и подкупал.

— Матя! — прикрикнула на расшалившегося… хм, расшалившуюся горгулью, — марш в ванную.

Горгулья вильнула хвостом и удивленно воззрилась сквозь длинную челку. Пришлось отвести его в ванную и приказать ждать. Эту команду Матик, всегда выполнял лучше всего.

Оклемавшийся красноглазый делала вид, что здесь он что-то наподобие мебели.

— Так и будешь стоять? — раздраженно буркнула в его сторону. — Помог бы, девушке.

— Это приказ? — тут же ощерился он.

Надо же, какие мы нервные! Я окинула мужчину оценивающим взглядом и пожала плечами.

— Нет.

— Тогда ты и сама неплохо справляешься.

Я сделала большие глаза и продолжила клеить. «Впрочем, он мне еще по телефону не шибко понравился. Хам и сноб», — мысленно скрипнула зубами.

И все равно неприятно, особенно когда неожиданно порезала руку о стекло. Порез получился глубоким, и кровь тонкой струйкой потекла по запястью под браслет.

— Остановись!! — закричал в самое ухо красноглазый, хватая за запястье.

При ближайшем рассмотрении я увидела, что обе его руки изрезаны когтями и тоже кровоточат. Но поразило другое, его кровь по консистенции и по цвету напоминала жидкий деготь с красным отливом, и она словно хищник почуявший добычу, тягучей струей скользнула к ране, а затем, смешиваясь с моей кровью, потекла к браслету. Только наша кровь впиталась в браслет, в камне появилось изображение свернувшегося черного дракона. В голове зашумело, и сердце бешено застучало в груди.

— Я просто порезала руку, — процедила сквозь зубы, кривясь от боли. — Отпусти.

Моментально руки мужчины разжались, точно его электричеством шарахнуло. Даже скривился, как от боли.

— Ты же теперь… — возмущенно пыхтел он, — ты теперь… ты хоть понимаешь?!! Ты теперь…

— Что я теперь? — вздернула нос.

— Ты дура! Идиотка безмозглая! — почти со стоном бросил мне в лицо и схватился за голову, как если бы его начала мучить мигрень.

— Сам дурак, — насупилась я.

Поспешила на кухню, где держала все медицинские препараты и принадлежности. Бинты купила еще вчера. Точно шестое чувство подсказало купить, хотя дома год как валяется один нераспакованный.

О том, что произошло, я не знала, что и думать. Галлюцинация? Обман зрения? Надо бы разобраться. Та-ак, где моя аптечка?

Свой порез залепила пластырем. Кровь уже перестала течь, даже ранка затянулась. А вот с его ранами придется повозиться. Где-то тут у меня была перекись?! А, вот она!

— Матя, в ванную! — заглянув к горгулье, облегченно вздохнула, видя, что вместо крылато-когтисто-шипастого чуда, на коврике растянулся огромный лохматый пес.

Пустив воду, вытащила таз и поспешила в гостиную, но так и застыла, занеся ногу над порожком. Этот тип, скинув потрепанный плащ, закатал рукава белоснежной шелковой сорочки, весьма умело заделывал окно, усердно оклеивая дыру газетой и полиэтиленовыми пакетами. Мышцы бугрились под полупрозрачной тканью, длинные красивые ноги обтягивали черные бриджи, небрежно запиханные в кожаные сапоги. Каждое его движение было не просто красивым — умопомрачительным.