Становление иранской регулярной армии в 1879—1921 гг.

Князю Н. С. Долгорукому, чрезвычайному посланнику при Его Величестве Шахе, февраль 1887 года

Указания

Россия расширяет свою деятельность в Азии. Направление деятельности находится в тесной связи с будущей судьбой Персии, поэтому посланник должен наблюдать не только за внешними сношениями Персии, но и за всеми сторонами ее внутренней жизни.

В настоящее время Персия находится в периоде прогрессивного упадка, которым она обязана своему правительству. Продажность и злоупотребления составляют обыденные явления, и они не только терпимы, но и поощряются самим шахом. Шах заботится лишь об удовлетворении своих личных инстинктов и к положению в стране относится равнодушно.

Поэтому Персии предстоит пережить тяжкие испытания, ближайшим поводом к которым может послужить кончина шаха.

Три сына Наср-эд-Дин Шаха, между которыми распределена большая часть областей, ненавидят друг друга. Можно предвидеть, что между ними может быть усобица за обладание престолом. Ни один из трех принцев не отличается качествами, которые могли бы служить залогом будущего благосостояния Персии.

Проживающий в Тавризе Мозаффар-эд-Дин-Мирза не отличается ни способностями, ни твердостью характера, но возлагает свои упования на Российское Императорское правительство и, следовательно, всегда будет готов в точности следовать нашим советам и указаниям. Так как валиагд управляет Азербайджаном, пограничным с Кавказом, в случае необходимости мы будем иметь возможность оказать ему действительную поддержку.

Положение принца Корман-Мирзы-Наиб-ос-Салтане выгодно в том отношении, что, живя в Тегеране, он быстрее может захватить весьма значительное личное состояние шаха и, благодаря этому, составить около себя партию. Но Тегеран, в свою очередь, может подвергнуться нападению и с севера и с юга.

Старший сын шаха Зиллес-Султан — изворотливый и энергичный, преследует свои честолюбивые планы. Среди окружающих шаха лиц он приобрел себе многочисленных сторонников. Шах вверил ему в управление треть всей Персии и разрешил ему иметь свою армию. Доказательством честолюбивых замыслов Зиллес-Султана могут служить как его настойчивые старания сблизиться с нашими представителями в Тегеране, так и конфиденциальные объяснения, в которые он вступил с Тайным Советником Мельниковым в конце 1885 г. при посредничестве Яхья-Хана Мушир-од-Доуле. Зиллес-Султан начинает понимать невозможность оспаривать права законного наследника и что он не столько думает о престоле, сколько о средствах обеспечить себя от мщения Мозаффар-эд- Дина, в случае его воцарения. Поддержки просит у России, но доверять ему нельзя, так как с тем же успехом он заискивает и у Англии.

[В данном случае России следовало занимать выжидательную тактику и не давать прямых ответов. Было решено поддерживать валиагда — законного наследника, а двух других принцев склонить к добровольному признанию его власти.]

АВПРИ. Фонд 133 «Канцелярия», оп. № 470, д. 99, л. 22–25.

Приложение 8

Переписка Военного министерства с командующими войсками Кавказского военного округа об отозвании из Тегерана инструктора персидской кавалерии полковника Генштаба Кузьмана-Караваева и о назначении на его место полковника Генштаба Шнеура, 1889

Полковник Кузьмин-Караваев приезжал из Тегерана на Кавказ на воды, для лечения своего расстроенного здоровья. Болезнь его не позволила ему выполнить инструкции окружного штаба по сбору военно-статистических сведений о Персии и представлении маршрутных работ уже совершенными одним из офицеров при нем (поручик Блюммер).

Отсутствие всяких военно-статистических сведений о Персии обратило внимание Главного Штаба на данное обстоятельство. Были присланы также сведения о вооруженных силах Персии, но их необходимо было дополнить на месте, а также другие сведения, а также другие инструкции, указанные в инструкции Окружного Штаба. Тем не менее слабое здоровье полковника Кузьмин-Караваева не позволило ему ничего выполнить, так как он вновь прибыл на воды в Тифлис, оставив командование бригадой есаулу Маковкину.

Сведения, доставленные полковником Кузьмин-Караваевым оказались недостаточными, и Военно-Ученый комитет Главного Штаба счел необходимым эти сведения доработать, при этом было выражено недовольство тем, что командование бригады было возложено на есаула Маковкина и поручика Блюммера, не мотивируя ничем определенным и счел Кузьмин-Караваева не в состоянии заниматься исполнением инструкций Окружного Штаба и полагал заменить его.