Становление иранской регулярной армии в 1879—1921 гг.

Однако на рассмотрении данных сведений начальником Штаба Кавказского военного округа генералом А. С. Зеленым сделаны выводы о том, что они являются достаточными и что будут напечатаны в 40-м выпуске Сборника материалов по Азии. За что была вынесена благодарность поручику Блюммеру.

Состояние полковника Кузьмин-Караваева заметно ухудшилось, что выразилось также в неясности речи, прерыванием фраз и значительным нервным возбуждением, однако Кузьмин-Караваев не выразил желания покинуть службу в Тегеране и вернулся в Персию.

По наблюдению русского посланника в Тегеране, расстроенное здоровье полковника Кузьмин-Караваева не позволяет ему исполнять обязанности службы как по управлению бригадой, так и по сбору статистических сведений, что дальнейшее пребывание в Персии может быть опасно как для ухудшения его здоровья, так и для управления делом инструкторов и что немедленный отзыв его в Петербург, где он мог бы поправить свое здоровье и замена его новым начальником бригады есть наилучший выход, который можно найти в данных обстоятельствах.

Было ходатайство о назначении на место полковника Кузьмин-Караваева есаула Маковкина, как опытного офицера, прослужившего 4 года в Персии и неоднократно управлявшему бригадой в отсутствии ее начальников.

<…>

Командующий войсками Кавказского военного округа А. М. Дондуков-Корсаков дает распоряжение Н. Н. Обручеву об отозвании из бригады полковника Кузьмин-Караваева и назначении на его место полковника Шнеура, как знающего иностранные языки и как бывшего нашего военного агента в Китае, а, следовательно, имеющим требуемый опыт для исполнения обязанностей начальника бригады и военного агента в Тегеране.

РГВИА. Фонд 446, оп. 1, д. 46, л. 1–6, 17.

Приложение 9

[Сообщение полковника В. А. Косоговского]

Памятная записка о Персии 31 марта 1897 года

Внезапная смерть Наср-эд-Дин-Шаха застала Персию врасплох 19 апреля 1896 г. Валиагд, тщательно устранявшийся от управления своим отцом, сделавшись шахом, был совершенно незнаком с управлением государством. Чуждый и даже враждебный отцу, Мозаффар-эд-Дин-Шах, естественно, за 30 лет своего пребывания в Азербайджане (Шаху теперь 47-й год), создал около себя партию людей так же чуждых и враждебных порядкам, существовавшим при Наср-эд-Дин-Шахе и особенно враждебных Садр-Азаму (великому визирю) Али-Аскер-Хану, стоявшему во главе управления. Исход понятен: еще не успел новый шах вступить в столицу, как началась борьба Тавриза с Тегераном, окончившаяся победой Тавриза: 27 ноября 1896 г. Садр-Азам пал, а его место занял теперешний временщик Фарман-Фарма, женатый на дочери шаха, своего двоюродного брата, который, в свою очередь, женат на сестре Фарман-Фармы.

<…>

Наждавшись и наголодавшись десятками лет, представители Тавриза спешили удовлетворить свои необъятные аппетиты и карманы (явление обычное для Персии, особенно когда предшественник процарствовал целых полстолетия): несмотря на уничтожение прежнего гарема из почти 1,5 тыс. женщин и евнухов и другие сокращения, расходы нового царствования, вследствие огромной суммы прибавок и подарков новым царедворцам, не только не устранили, но еще превысили расходы предшествовавшего царствования.

При этом со стороны нового правительства не было оказано никакого великодушия или уважения к старым заслугам. Шах в душе может быть и не злой, человек, безусловно, без всякой воли: поклявшись на Коране Садр-Азаму торжественной клятвой не смещать его в течение всего своего царствования, шах, поддавшись наветам своей злобной супруги и ее брата Фарман-Фармы, забыв, что всем обязан Садр-Азаму и, нарушив священную клятву, сослал его в город Кум (150 верст к югу от Тегерана, одно из мест паломничества мусульман, построен на собственной земле Садр-Азама, также и усыпальницы шахов Каджарской династии), задержав при этом жену и дочерей Садр-Азама в Тегеране. Но Фарман-Фарма не ограничился свержением своего врага: он уже неоднократно посылал к Садр-Азаму убийц отравить его или отделаться от него открытым убийством; и, не будь при нем 20 человек отчаянных казаков-головорезов, выбранных полковником, переодетых слугами или паломниками и, поклявшихся на Коране умереть раньше Садр-Азама, этого мученика давно бы не стало.

Без всякой политической и административной программы, Фарман- Фарма, приняв официальный титул военного министра, на самом деле сделался диктатором и, безусловно, овладел всем существом Мозаффар-эд-Дин-Шаха…Между тем казна была пуста, но даже мачиаты были частью уже собраны вперед для торжества, готовившегося на 23 апреля 1896 г. по случаю 50-летия царствования Наср-эд-Дин-Шаха…Быстро запутав дела, Фарман-Фарма с каждым днем продолжал приобретать все более и более врагов: муллы далеко не все доверяют его заискиваниям; солдаты и офицеры ропщут, не получая жалования (кроме казаков) в течение от 8 до 25 месяцев, а о других учреждениях и говорить нечего.