Старые русские деньги. Средневековые русские монеты с арабскими надписями

В итоге историки вынуждены были придумать следующее, прямо скажем, нелепое «объяснение»: «Сребреники, являясь МОНЕТОЙ НИЗКОПРОБНОЙ, крайне редко попадали в крупные клады-сокровища... будучи низкопробной монетой, они представляли собой денежные знаки, обладавшие... УСЛОВНОЙ СТОИМОСТЬЮ... Их «номинальная» стоимость значительно превышала реальную стоимость содержавшегося в монетах драгоценного металла... Этим же объясняется и ОТСУТСТВИЕ У СРЕБРЕНИКОВ ВСЕХ ТИПОВ ВЫРАЖЕННОЙ ВЕСОВОЙ НОРМЫ, на что уже давно обращали внимание исследователи... Низкопробные сребреники, обращавшиеся по условному, существенно завышенному по сравнению с их реальной стоимостью курсу, не было никакой необходимости подгонять под определенную весовую норму» [811:0], с. 93—94.

По нашему мнению, объяснение гораздо проще и не требует фантастических предположений о хождении на Руси в XI веке условных денег. (Хорошо известно, что условные деньги появились у нас лишь при Романовых в XVII веке и тут же вызвали МЕДНЫЕ БУНТЫ, поскольку люди не хотели их признавать.) По нашему мнению, все перечисленные выше удивительные свойства «киевских сребреников» говорят лишь о том, что они являются ПОДДЕЛКАМИ. И было бы странно, если бы все новые и новые такие подделки не появлялись бы на рынке. Ведь стоимость «киевских златников и сребреников» сегодня — десятки тысяч долларов за штуку [299:4]. При этом сразу много поддельных «сребреников» изготавливать невыгодно, поскольку это может снизить их рыночную стоимость. Именно этим, по нашему мнению, объясняется, что «клады сребреников» такие маленькие. Что касается пробы серебра и веса монет, то они на рыночную стоимость «древних артефактов» не влияют. А если у кого-то вдруг возникнут вопросы по этому поводу — историки с готовностью все «объяснят».

Но вернемся в XIX век. Недоверие к «Ярославлю сребру» сохранялось и после находки Нежинского клада. Толстой в 1882 году писал: «изследователь древних русских монет поставлен в странное положение — ему приходится доказывать, что монеты русския» [848:3], с. 130. Однако ничего странного тут нет. Даже если не обращать внимания на низкопробность и неустойчивый вес (что было замечено лишь со временем), надписи на «древних киевских монетах» выполнены настолько коряво и безграмотно, что поневоле возникает подозрение в их нерусском происхождении. Подробнее об этом мы скажем ниже.

Но исследователи, которые отрицали русское происхождение «Ярославля сребра», никак не могли понять — где же такие монеты могли быть отчеканены? Толстой пишет: «отрицающие во что бы то ни было русское их происхождение, НЕ СОГЛАСНЫ МЕЖДУ СОБОЙ, КАКОЙ ИМЕННО СТРАНЕ ПРИПИСАТЬ ИХ» [848:3], с. 130.

Далее Толстой пишет: «мы в этой главе постарались собрать, по возможности в хронологическом порядке, все главнейшия мнения о наших монетах с 1797 года (со времени первого известия о такой монете — Авт.)» [848:3], с. 130.

Изложим вкратце эти мнения, следуя [848:3].

«Первое известие о русской монете домонгольского периода, именно о «Ярославле сребре» графа Мусина-Пушкина, было сообщено печатно г. Фелькнером в статье под заглавием: Einleitung zu der Skizze der ersten und zweiten Epoche einer Geschichte der Russen (в журнале Allgemeiner Litterarischer Anzeiger. Leipzig, 1797, на стр. 764). Как известно... ОН ПРОЧЕЛ НА ЭТОЙ МОНЕТЕ НЕСУЩЕСТВУЮЩУЮ НАДПИСЬ — «монета одной ногатой» и считал ее денежным знаком времен Ярослава I» [848:3], с. 130.

Замечание.

Удивительные все-таки люди эти историки. Впервые увидев монету, о которой ни он, ни кто-либо другой раньше ничего не знал, и неправильно прочитав надпись на ней — все равно ухитрился ДАТЬ СОВЕРШЕННО ВЕРНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ О ВРЕМЕНИ И МЕСТЕ ЕЕ ЧЕКАНКИ. Сразу понял, что это — подлинная монета Ярослава Мудрого.

Спрашивается — откуда такая прозорливость? Ведь с тем же успехом г. Фелькнер мог бы дать свое «правильное заключение», ВООБЩЕ НЕ ГЛЯДЯ НА МОНЕТУ.

Здесь мы уже в который раз сталкиваемся с удивительной закономерностью: все, что когда-то было сказано тем или иным авторитетом в области истории, считается верным по определению — вне зависимости от верности первоначально выдвинутых оснований или доказательств. Если со временем выяснится, что основания эти были ложны, значит, историки придумают другие основания, но само утверждение будут отстаивать бесконечно. Так сказать, «ни шага назад», «стоим до последнего». Но ведь наука — это не оборона от врага, а совместный поиск истины. Подобные подходы в ней неприемлемы.