Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

Исследователи считают такую модель поведения предсказуемым последствием того, что игра становится опасно напряженной. Некоторые игроки превращаются в истинно верующих, полностью охваченных иллюзиями. Другие же нет. Они будут ощущать сгущающееся безумие. Но, нервничая из-за власти кузенов, будут делать вид, что верят большинству. Такие притворно верующие все равно ведут себя как лояльные игроки, придерживаясь правил, символов и убеждений игры. Но в потаенных уголках психики они уже утратили веру в рассказанную иллюзиями историю. Поскольку сплоченные группы демонстрируют тенденцию к иррациональному поведению и агрессивному конформизму, в них встречаются как истинно, так и мнимо верующие. Мнимые верующие часто пытаются доказать свою лояльность активной демонстрацией веры и навязыванием правил. Как считают исследователи, они делают это, «чтобы продемонстрировать искренность». «То есть показать, что они не просто подчиняются, чтобы обеспечить одобрение социума.

Так происходит, потому что истинно верующим членам группы недостаточно простого конформизма. Конформисты могут всего лишь притворяться ради одобрения группы».

Так кто же такие истинно верующие? И кто эти опасные тайные отступники, предающие наши иллюзии реальности? Игра становится еще более напряженной, когда игроки «давят друг на друга, чтобы скрыть собственные не высказываемые вслух сомнения». И это еще больше увеличивает подозрительность. Затем игра может перейти к фазе, которую социологи и доктора наук Брэдли Кэмпбелл и Джейсон Мэннинг называют «спиралью непогрешимости». На этой стадии игроки «стараются превзойти друг друга в демонстрации фанатизма, проклинают и изгоняют участников своего движения за мельчайшие отклонения от ключевых добродетелей». Они торопятся доказать свою честность, обвиняя и осуждая других, каждый отчаянно стремится продемонстрировать, что принимает правила игры. Любых обнаруженных отступников могут осрамить, подвергнуть остракизму или даже убить. Когда игра переходит в этот режим, начинается охота на ведьм.

В Европе охота на ведьм, наиболее активная в XV–XVII столетиях, обычно начиналась в непростые времена, когда неблагоприятные климатические условия вели к неурожаю и нехватке продовольствия. Такое давление обстоятельств, по мнению историка профессора Питера Маршалла, способствовало «повышенной жажде социальной чистоты и единомыслия, которая находила выход в притеснении наиболее далеких от нормы индивидов». Фантазии о кознях дьявола были сплетены вокруг упомянутых климатических явлений. В этих фантазиях они объяснялись действиями вероотступников, обладающих сверхъестественными способностями. Но доказать колдовство было непросто. Когда игра скатывается в это состояние, ее защитники, как правило, утверждают, что в исключительных случаях нужно делать и исключения из законов. Охотник на ведьм Анри Боге считал: «Колдовство – особое преступление <…> А значит, и суд обвиняемых в этом преступлении должен проходить необычно, и нельзя строго соблюдать обычные правовые формальности и стандартные процедуры». По мнению Жана Бодена, «доказательства такого злодейства настолько расплывчаты и сложны, что ни одну из миллиона ведьм не удастся обвинить и покарать, если будут соблюдаться принятые юридические процедуры». За полтора столетия наиболее интенсивной охоты на ведьм перед судом предстали не менее 80 тысяч обвиняемых, половина которых была казнена. В основном это были очень бедные женщины, часто вдовы. В одном немецком городке за один день было убито около 400 человек.