Стеклянные лягушки

– Ты не на поле, – сказал Чистяков, – значит, посторонняя. Можешь уходить.

И Маша встала и пошла из зала, а что ей ещё оставалось? Несколько раз она оглядывалась.

– Она же не посторонняя, – тихо сказала Плотникова.

– Кто там что сказал? – спросил Чистяков.

Больше никто ничего не говорил. Маша вышла из зала и медленно побрела домой, но потом свернула и пошла быстрым шагом в гостиницу.

Игра продолжается

Как только Маша Голубцова вышла из зала, Чистяков дунул в свисток, но почти никто из команды даже не подумал играть. Только Настасья Веселова оглядывалась, искала глазами мяч.

– Игра продолжается! – скомандовал Вадим Никитич. – Тайм только начался. Все по местам! – и он снова засвистел.

Но его свист перебил голос свистка Ольги Дмитриевны.

– Команде непонятно, почему вы, Вадим Никитич, выгнали нашего игрока. Мы не будем продолжать игру, пока вы не объясните. И кто теперь будет вместо Маши, нам тоже непонятно.

– Она была в запасных, – ответил Чистяков, – и вообще, я не обязан ни перед кем отчитываться.

– Но это мои игроки! И я решаю, продолжать им игру или нет. В данном случае…

Но Вадим Никитич перебил:

– В данном случае это мой игрок. Игрок областной сборной.

В зале наступила полная тишина.

– То есть как? – спросила Ольга Дмитриевна. – Как областной сборной? Вы уже всё решили?

– Ничего не решил, она кандидат.

– Вы только что её выгнали.

– После поговорим.

– Нет уж, давайте сейчас, – сказала Ольга Дмитриевна, свистнула в свисток и скомандовала девочкам пробежать пять кругов. Все побежали. Оба тренера стояли и разговаривали, размахивали руками, что-то объясняли друг другу. Потом пять кругов кончились. Теперь засвистел Чистяков и велел прыгать четыре круга то на правой, то на левой ноге. И они продолжали говорить. Наконец они поговорили и остановили девчонок.

– Девочки, – сказала Ольга Дмитриевна, – от тренировки осталось двадцать минут. Давайте продолжим игру.

– А что с Голубцовой? – спросила Плотникова.

– Кто в сборной? – спросила Настасья Веселова.

– Всё хорошо, девочки, – сказала Ольга Дмитриевна, – я позвоню Маше позже. Давайте продолжим тренировку.

А Чистяков сказал:

– Игра должна продолжаться в любых условиях. Если вы, конечно, нормальные футболисты, а не просто какая-нибудь команда из подворотни. Поняли меня?

– Поняли, – сказала Сонечка Кунак, – в дождь и в снег. И так далее.

– Нет, вы не поняли, – сказал Чистяков, – речь не только о погоде. У нас в команде был один игрок, полузащитник, он как-то пришёл на игру сразу с похорон матери. Вот так. Мать умерла, но он не мог пропустить полуфинал. Понимаете теперь, что значит – в любых условиях? А вы – просто потому что кто-то решил уйти.

– Так она не в сборной? – спросила Настасья Веселова.

– Потом, всё узнаете завтра, – ответил Чистяков и скомандовал продолжать игру.

Вне игры

– Мама, он вообще ничего не понимает! – говорила Маша. Она сидела в гостинице, на складе чистого белья. Мама чистила утюг и слушала. – Я говорю ему: это нечестно! А он меня – на скамейку запасных! Понимаешь?

– Машенька, я всё понимаю. Но это дело Юли и Гули, они сами должны это решать. И их родители. А нас тут никто не спрашивал, ни тебя, ни меня.

– Ну ты подумай, если Гуле не дали поехать в Киров, то и Юле не должны разрешать! Они же сёстры! Папа Гульке ничего не разрешает, а Юльке всё можно!

– Маша, дорогая, а ты не думала, может быть, это к лучшему?

– Да как ты не понимаешь!

– Нет, постой, может быть, это ты не понимаешь. Вот смотри, Юля поедет в Киров, будет там жить, а к ней потом и Гуля приедет. Папа увидит, что там не страшно, и отпустит её. А по-твоему выходит, они обе должны жить в Лузе, обеим не надо заниматься футболом.

– Почему не надо, я так не говорила! Я просто говорю, что всё должно быть честно. Раз Гульке нельзя, то и Юльке… Погоди. Ну да, получается, что никому не надо заниматься. Но это тоже нечестно, потому что мы же занимаемся. Точнее, я занималась, – она выделила ударением последний слог в слове «занималась» и задумалась. Потом сказала: – Все должны заниматься, если хотят. И я тоже. Вот уедет Чистяков, пойду снова. Думаешь, Ольга Дмитна меня пустит ещё заниматься? Будет неправильно, если не пустит. Не она ведь прогоняла.

– Честно, правильно, как ты легко всё решаешь. Честно ли, что папа куда-то уезжает, а мы только в Лузе сидим? – спросила мама. – А может быть, он бы и хотел всё время тут находиться с нами, а не может, надо работать. Честно это или нет?

Маша задумалась. Потом сказала:

– Вообще-то я про это не думала.

Мама дочистила утюг, они вышли со склада. Маша сказала:

– Мам, я пойду в зал?

– А уроки?

– Там немного.

– Хорошо.

Они дошли до администратора, взяли ключи от спортзала.

– Так, я на уборку. Дорогу помнишь?