Страна волшебная - балет

трагической Саламбо и Эсмеральды. Полнокровное, жизнеутверждающее

искусство Гельцер, создавшей глубокий, драматичный образ танцовщицы

Тао Хоа в первом советском героико-романтическом балете «Красный

мак», получило широкое народное признание.

Крупнейший вклад в русское балетное искусство внесло творчество

балетмейстера М. Фокина. Он расширил круг идей и образов в балете,

обогатил его новыми формами и стилистическим разнообразием.

Постановки Фокина для знаменитых «Русских сезонов» в Париже в 10-х годах

нашего века — «Шопениана», «Петрушка», «Жар-птица», «Половецкие

пляски» и другие принесли славу русскому балету, способствовали

утверждению его международного престижа. Многогранная творческая

деятельность Фокина сыграла видную роль в развитии классического

балетного искусства во многих странах Европы и Америки.

М. Фокин создал для балерины А. Павловой танец «Умирающий

лебедь» на музыку композитора Сен-Санса. Художественное совершенство

хореографической композиции танца в гармонии с поразительно тонким,

вдохновенным исполнением Павловой превратили этот танец в

поэтический символ классического русского балета нового времени.

«Умирающий лебедь» украшает репертуар многих выдающихся

балерин мира, начиная с Г. Улановой, М. Плисецкой, И. Шовире.

Творческий путь А. Павловой — это еще одна из удивительнейших

страниц русского балета. Питомица старейшей Петербургской балетной

школы, балерина, завоевавшая широкое признание, большую часть жизни

провела в гастрольных поездках по странам мира. Постигая творчески

множество видов, форм и стилей танца, Павлова оставалась всегда

глубоко преданной русской балетной школе. Вопреки различным модернисти-

ческим течениям она повсюду несла и утверждала культуру русского

классического танца, благородство его гармоничных форм, чистоту его

одухотворенной поэзии. Сфера эстетического влияния ее искусства неизмерима.

Вл. И. Немирович-Данченко писал: «Благодаря Анне Павловой у

меня был период, когда я считал балет самым высоким искусством из всех

36

присущих человечеству, абстрактным, как музыка, возбуждающим во мне

ряд самых высоких и глубоких мыслей — поэтических, философских...»

Даже одно это глубокое и обобщенное высказывание свидетельствует о

художественной силе и нравственном воздействии искусства русского

классического балета.

* * *

Октябрьская революция дала новую жизнь искусству, литературе,

театру, открыла совершенно новые пути их развития.

«Искусство принадлежит народу. Оно должно уходить своими

глубочайшими корнями в самую толщу широких трудящихся масс. Оно должно

быть понятно этим массам и любимо ими. Оно должно объединять

чувство, мысль и волю этих масс, подымать их. Оно должно пробуждать в них

художников и развивать их...» Слова Владимира Ильича Ленина звучали

как призыв. Они пробуждали творческую активность, направляли

созидательную мысль всей огромной армии работников фронта советского

искусства в молодом советском театре.

На каждом этапе развития советского балета неуклонно, хотя,

естественно, по-разному, в различных формах и приемах проявлялось

стремление создателей его — композиторов, балетмейстеров, сценаристов —

отразить в искусстве классического балета темы современности.

Постижение народом искусства классической хореографии, интерес

и любовь к нему были необычайно сильны даже в самые тяжелые первые

годы революции. Спектакли классического наследия встречались с

радостью, имели успех, что свидетельствовало не только о доходчивости,

доступности балетного искусства, но и о глубоком восприятии народом

его красоты и поэзии. Процесс осовременивания классического балета,

приближения его к широким народным массам, демократизации этого

искусства, сложного в своей специфике, в условности своих приемов, был

далеко не простым и не прямолинейным. Шел он в общем русле развития

всей советской культуры, всего театрального искусства.

В 1921 году в Большом театре на юбилее балерины Е. Гельцер

выступил народный комиссар просвещения Анатолий Васильевич

Луначарский. Утверждая ценность балетного искусства в русской культуре,

защищая его от обвинений в «устарелости», «чуждости» советскому народу,

он назвал Екатерину Гельцер «жемчужиной старой культуры»,

«носительницей удивительных традиций русского балетного искусства».

38

И в зорком предвидении будущего классического балетного искусства

Луначарский сказал: «... Мы признаем, что балет так, как он есть, уже

очарователен: очарователен чарованием музыки и танца, всей этой

жизнью и грацией, всей этой яркостью и пластикой. Но, конечно, он

может очиститься от тех или иных черт устаревшей рутины, он может

проникнуться более высокими человеческими чувствами, более общими

глубокими идеями, он может зажечься большим единением с

симфонической музыкой, он может дойти до интерпретации самых великих

символов человеческой жизни... Может ли балет быть отменен в России? —

Никогда. Но нам нужно иметь не дилетантский балет, а такой, который

был бы достижением величайшего из владык — трудового народа».

Черты современности стали проявляться в балетном театре, конечно,

постепенно. Приходят новые темы, в большой мере героико-исторического,