Страницы жизни русских писателей и поэтов

В 1855 году в Летнем саду Петербурга открыли первый в России памятник И.А.Крылову, работы знаменитого скульптора П.К.Клодта. Крылов увековечен на памятнике М.О.Микешина "Тысячелетие России", установленном в Великом Новгороде 8(20) сентября 1862 г. В Калинине памятник открыли 14 августа 1959 года, в Москве на Патриарших прудах в 1976 г.

Портреты И.А.Крылова написали: Гиппиус Г. в 1822 году, И.Е.Эггинк в 1834г., К.Брюлов в 1839г. Были портреты и других художников.

В СССР выпускались почтовые марки с портретом великого баснописца. Его именем были названы улицы в Ленинграде, Нижнем Новгороде, Калинине, Казани, Владивостоке, Томске, Омске, Свердловске, Сургуте, Качканаре, Караганде и др. городах. Центральный банк России отчеканил монету в честь Крылова.

Басни И.А.Крылова входили в учебную программу всех школ СССР. Массовыми тиражами издавались его басни. Издаются и сейчас, но не в тех количествах.

В советское время крыловские басенные традиции поддержал Д. Бедный, С.Михалков, А.Твардовский и др. поэты. Твардовский в "Народной басне" в 1959 году писал:

Так повелось издревле в мире:

Где праздничный спешит на елку дед,

Там бабке будничной – сатире

Понятно, места нет.

К тому же басня – жанр особой меры,

Дошедший к нам из глубины веков,

И в наши дни удел ее таков:

Прибрал к рукам сначала Михалков,

А вслед за ним – пенсионеры.

Взялись чесать –

Держись, печать! –

Забыв про отдых на досуге,

Пороки наши и недуги

Изобличать.

К сожалению, в наше время талантливых баснописцев нет и потому глохнет жанр. Однако не забыты басни великого Крылова, которые во многом актуальные и сейчас.

ПОСЛЕДНИЕ ТОЧКИ В МНОГОТОЧИИ

Формула, чем талантливее человек, тем больше у него врагов, целиком и полностью относится к Александру Сергеевичу Пушкину (1799 – 1837) – гению русской словесности.

Первые точки в многоточии пути к ранней его гибели был поставлены властями николаевской России еще до барона Жоржа-Шарля Дантеса (1812-1895), выстрел которого до сих пор эхом раздается над Россией.

Рожденный в богатой помещичьей семье в Эльзасе, Дантес после окончания парижской Сен-Сирской военной школ начал авантюрные поиски места в жизни. Во время июльской французской революции сражался на стороне свергнутого Карла X Бурбона. Очевидно, не увидев в этой борьбе выгоды, вернулся домой в имение отца – Зульце. Революция лишила многочисленное семейство Дантесов материальной помощи со стороны правительства. В 1833 году разочарованный Жорж, благодаря родственникам матери, получил покровительство у прусского принца Вильгельма. Предложенный им чин унтер – офицера показался маловатым для молодого человека, и принц написал рекомендательное письмо российскому императору Николаю I о помощи просителю.

Полный радужных надежд Дантес поехал в Россию, но по пути заболел. Пришлось остановиться в захудалой дорожной гостинице. На этот раз судьба улыбнулась ему. У голландского посланника Геккерена, который возвращался из отпуска, именно около этого заведения сломалось коляска. Они познакомились. Посланник настолько проникся состраданием и любовью к Дантесу, что остался ждать выздоровления его с тем, чтобы вместе ехать в Россию. Так началась их взаимная любовь.

К дуэльной драме барон Якоб-Теодор-Анна де Геккерен де Беверваард (1791-1884) поставил свою точку. Выходец из обедневшего дворянского рода Геккерен с 1823 года служил чиновником при посольстве Нидерландов в России, а через три года стал посланником. При русском дворе он пользовался большим уважением, находился в тесной дружбе с министром иностранных дел России графом Нессельроде и другими видными чиновниками из царского окружения, часто бывая на балах, которые посещал монарх.

Геккерен слыл искусным политиком, но как человек производил отталкивающее впечатление жадностью, не истощимым желанием ссорить людей и неразборчивостью в интимных связях.

Оказывая Жоржу чрезмерное внимание, Геккерен ввел его в великосветский круг. Император пожаловал молодому человеку чин корнета в лучшем российском полку – Кавалергардском. По этому поводу в одном из дневников Пушкин тогда записал: "Барон д,Антес и маркиз де-Пина, два шуана, будут приняты в гвардию прямо офицерами. Гвардия ропщет". Через два года корнета усыновил покровитель, завещав ему наследство и баронский титул.

Красавец, весельчак, острослов, новоявленный барон без труда вошел в лучшие дома Петербурга, в том числе Вяземских, Карамзина и др. Однополчане признали в нём "славного малого" и любителя женщин. По воспоминаниям современников: "Он относился к дамам вообще, как иностранец, смелее, чем мы, русские, требовательнее, если хотите, нахальнее, наглее, чем даже было принято в нашем обществе".