Страницы жизни русских писателей и поэтов

Кавалергард на случай отказа Натальи Николаевны «увенчать его страсть», хотел застрелиться из прихваченного с собой пистолета. Однако выстрел не прозвучал. Увидев женщину одну, бросился к её ногам, но в комнату за игрушкой вбежала Юлия, дочь Полетики. Воспользовавшись моментом, представленным судьбой, Наталья Николаевна спешно покинула дом, и обо всем рассказала мужу.

На следующий день о свидании знали многие в Петербурге. Пушкин получил анонимку, переполнившую чашу его терпения. 26 января 1837 года в гневе он написал письмо Геккерену, в котором, по выражению П.А.Вяземского «…излил все свое бешенство, всю скорбь раздраженного, оскорбленного сердца своего, желая, жаждая развязки, и пером, отточенном в желчи, запятнал неизгладимыми поношениями и старика, и молодого». Кстати, "старику" было сорок пять лет, а молодой интриган не достиг двадцати пяти. В письме были и такие строки, обращенные к посланнику: «… Подобно бесстыжей старухе, вы подстерегали мою жену по всем углам, чтобы говорить ей о любви вашего незаконнорожденного или так называемого сына; а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома, вы говорили, что он умирал от любви к ней… Я не могу позволить, чтобы ваш сын, после своего мерзкого поведения, смел разговаривать с моей женой, и еще того менее – чтобы он отпускал ей казарменные каламбуры и разыгрывал преданность и несчастную любовь, тогда как он просто плут и подлец». Послание служило вызовом на дуэль.

27 января 1837 года в 4 часа прозвучал роковой выстрел Дантеса.

Официальное донесение о дуэли звучало так: "Полициею узнано, что вчера в 5 часу пополудни, за чертою города позади комендантской дачи, происходила дуэль между камер-юнкером Александром Пушкиным и поручиком Кавалергардского ее величества полка Геккерном, первый из них ранен пулею в нижнюю часть брюха, а последний в правую руку навылет и получил контузию в брюхо. Г-н Пушкин при всех пособиях, оказываемых ему его превосходительством г-м лейб-медиком Арендтом, находится в опасности жизни. О чем вашему превосходительству имею честь донесть. 28 января 1837 года. Старший врач полиции Иоделич".

С места дуэли, истекающего кровью Пушкина, в коляске Геккерена старшего, привезли домой на набережную реки Мойки, дом 12. Данзас, секундант Пушкина, сказав Наталье Николаевне, что ранение не опасное, пошел на квартиры знакомых врачей, но никого из них дома не оказалось. Возвращаясь, на улице встретил профессора-акушера В.Б.Шольца, который осмотрел и оказал первую помощь раненому. Вскоре приехал хирург К.К.Задлер.

Лечением смертельно раненого поэта руководил лейб-хирург царя профессор Н.Ф.Арендт. Выполнял его назначения домашний доктор Пушкиных И.С.Спасский, Е.И.Андреевский и друг семьи академик В.И.Даль, который потом вместе с Спасским производили вскрытие. В качестве консультантов для уточнения лечения приглашались хирургические светила Петербурга: Х.Х.Саломон и профессор И.В.Буяльский.

Наиболее близкие друзья поэта – В.А.Жуковский, П.А.Вяземский с женой, А.И.Тургенев, М.Ю.Виельгорский не отходили от постели умирающего. Жуковский вывешивал на окне бюллетени о состоянии здоровья Пушкина. "Больной находится в весьма опасном положении", – гласил последний из них.

Осмотрев рану, Арендт, по просьбе Пушкина, высказал свое мнение о ее тяжести: "Я должен вам сказать, что рана ваша очень опасна и что к выздоровлению вашему я почти не имею надежды". Поблагодарив доктора за откровенность, и, попросив ничего не говорить жене, Александр Сергеевич начал давать последние распоряжения.

Лечили Александра Сергеевича по всем правилам медицины того времени, а именно: настойкой опия, экстрактом белены, лавровишневой водой, каломелью, пиявками, касторовым маслом, а также холодными компрессами и "мягчительными" припарками на живот. Поскольку раненого мучила жажда, его из чайной ложечки поили холодной водой.