Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Тем не менее, хотя можно отметить, что подобный «антикоммунистический» пыл никогда не поддерживался в Западной Европе, а в тех случаях, когда его подозревали в «охоте на ведьм», антифашисты в Европе не всегда были на пустом месте — и этот факт привносит еще один слой сложности в социальные проблемы Европы. В Соединенных Штатах популярное протестное движение любого рода, включая то, которое связано с иммиграцией или исламом, скорее всего, привлечет несколько эксцентричных или даже сумасшедших людей со странными знаками. Но оно редко будет состоять из настоящих нацистов, тем более на первых порах. Когда в 2004 году голландский депутат Геерт Вилдерс отделился от Либеральной партии Нидерландов (VVD) из-за того, что VVD поддержала вступление Турции в ЕС, он создал собственную партию. Партия за свободу (PVV) получила девять из 150 мест в парламенте Нидерландов на своих первых выборах в 2006 году. Опросы общественного мнения в 2016 году показали, что эта партия является самой популярной в Голландии. Несмотря на растущее число членов парламента, Вилдерс до сих пор остается единственным действительным членом своей партии. Когда партия только создавалась, Вилдерс сам позаботился о том, чтобы так и было. Ни представители общественности, ни, в конечном счете, члены парламента от его собственной партии не могли вступить в партию. При этом Вилдерс лишился значительных сумм государственного финансирования (которое в Голландии увеличивается с ростом размера политической партии). Единственная причина, по которой Вилдерс решил организовать партию именно таким образом, заключалась в том, объяснял он в то время в частном порядке, что если бы он сделал партию членской, то первыми в нее вступили бы те немногочисленные скинхеды, которые существуют в Голландии, и из-за них следующие группы людей не смогли бы в нее вступить.[222] Он не хотел позволить крошечной части настоящих неонацистов разрушить политические перспективы целой страны.

Это указывает на глубокую проблему современной Европы и представляет собой серьезный вызов для любого движения людей, готовых бросить вызов вопросам, которые стоят на первом месте в европейской проблематике. Та же история повторяется в парламентских партиях и уличных движениях. Когда Томми Робинсон создал EDL, ему вскоре сообщили, что настоящий нацист, находящийся за границей, настаивает на том, чтобы прийти и взять движение под свой контроль. Робинсон отказался, рискуя собой, и большую часть своего времени в EDL потратил на то, чтобы не допустить таких людей в движение, не считая того, что ему когда-либо отдавали должное за эти шаги. Также нередко отмечалось, что осуждение за нападение в 2011 году было вызвано тем, что он ударил головой человека, который, по его словам, на самом деле был неонацистом. Если средства массовой информации и политики заявляют, что движение является крайне правым, оно, конечно, будет привлекать крайне правых людей, даже если организаторы искренне пытаются избавить движение от таких людей.[223] Но также и то, что в европейских странах существуют небольшие движения настоящих расистов и фашистов.

Все это ставит перед Европой множество вопросов. Краткосрочным ответом тем, кто возражает против последствий массовой иммиграции, было отстранение их от участия в дискуссии, называя их расистами, нацистами и фашистами. Если было признано, что по крайней мере некоторые из тех, кого так называли, не заслуживали такого ярлыка, то это, очевидно, считалось ценой, которую стоило заплатить. Но что делать политическому классу и средствам массовой информации, когда они обнаруживают, что взгляды, которые они пытались вывести за пределы политического поля, на самом деле являются взглядами большинства населения?

Управление люфтом