Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

И все же в 2016 году эта партия, которую так поносили журналисты, заняла первое место в шведских опросах. История того, как она к этому пришла, похожа на срез дилемм современной Европы. Когда партия была основана в 1980-х годах, она была безусловно расистским, а также националистическим движением. Ее союзы и политика соответствовали настоящим ультраправым движениям по всей Европе, включая те, которые выступали за расовое превосходство белых. К нему относились так же, как к Британской национальной партии в Соединенном Королевстве, и оно никогда не имело сколько-нибудь значимого голоса в политике. В 1990-х годах были предприняты сознательные усилия по реформированию партии, в результате которых из нее были исключены люди, причастные к неонацистским движениям. Затем в 2000-х годах группа из четырех молодых людей, в основном родившихся в 1970-х годах, искала способ нарушить шведский статус-кво.

У Джимми Акессона и его коллег был выбор: либо создать новую партию, либо взять под контроль уже существующую. Они выбрали последний вариант и на протяжении 2000-х годов работали над тем, чтобы изгнать из «Шведских демократов» оставшиеся ультраправые элементы и превратить ее в националистическое, но не расистское движение. Их заслуги в этом не было. СМИ и другие политики продолжали называть «Шведских демократов» «ультраправыми», «расистами» и «ксенофобами» и продолжали изображать их неонацистами. На всеобщих выборах 2010 года партия набрала более 5 % голосов и впервые прошла в парламент. Другие парламентские партии были в шоке и отнеслись к новым членам парламента как к изгоям, отказавшись иметь с ними какие-либо дела, сотрудничать с ними или даже разговаривать с ними.

Однако в годы после этих выборов вопросы иммиграции и идентичности, которые поднимали шведские демократы, вышли на первый план. До этого времени страна испытывала те же симптомы, что и остальная Европа, хотя, возможно, хуже, чем где-либо еще. Культура самоотречения была особенно сильна. В 2006 году премьер-министр страны Фредрик Рейнфельдт (представитель консервативной партии «Умеренные») провозгласил: «Только варварство является истинно шведским. Все дальнейшее развитие было привнесено извне». Церкви в Швеции поддерживали все основные политические взгляды. Например, архиепископ Церкви Швеции Антье Якелен и другие видные священнослужители настаивали на том, что миграционная политика страны должна учитывать, что «сам Иисус был беженцем».

С усталой предсказуемостью эта эпоха также стала свидетелем экспоненциального роста антисемитских нападений в Швеции. По мере роста численности мусульманских иммигрантов в городе Мальме количество евреев в городе (который когда-то был убежищем) стало уменьшаться. Еврейские здания, включая часовню на еврейском кладбище города, подвергались поджогам, а к 2010 году, когда еврейская община города сократилась до тысячи человек, каждый десятый местный еврей подвергался преследованиям в течение одного года. Местные жители-неевреи стали сопровождать евреев, носящих киппу, на службы и другие общинные мероприятия.

Несмотря на те же предупреждающие знаки, что и везде, с 2010 года миграция в Швецию стремительно ускорилась. Потенциальные мигранты со всего мира считали Швецию особенно привлекательной страной, где новоприбывшим не только предоставляют жилье и социальное обеспечение, но и предлагают особенно привлекательную программу воссоединения семей. На выборах 2014 года Шведские демократы увеличили свою долю голосов более чем в два раза, став третьей по величине партией в стране с почти 13 % голосов. И как только все поняли, что происходит, шведская пресса стала усиленно избегать всех материалов, которые могли бы подкрепить нарратив шведских демократов и усилить их поддержку. Результаты оказались предсказуемо трагичными.