Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Летом 2014 года музыкальный фестиваль «Мы — Стокгольм» прошел как обычно. За исключением того, что на нем десятки девочек в возрасте 14 лет были окружены бандами иммигрантов, в частности из Афганистана, подвергнуты домогательствам и изнасилованиям. Местная полиция скрыла этот случай, не упомянув о нем в своем отчете о пятидневном фестивале. Не было вынесено ни одного приговора, а пресса избегала любых упоминаний об изнасилованиях. Подобные организованные изнасилования бандами мигрантов происходили на музыкальных фестивалях в 2015 году в Стокгольме и Мальме, а также в других городах. Цифры были необычными. Если в 1975 году в шведскую полицию поступило 421 заявление об изнасиловании, то к 2014 году ежегодное число зарегистрированных изнасилований выросло до 6620.[228] В 2015 году Швеция имела самый высокий уровень изнасилований на душу населения среди всех стран мира после Лесото. Когда шведская пресса все же сообщала об этих событиях, она умышленно искажала информацию. Например, после группового изнасилования девушки на пароме из Стокгольма в Або (Финляндия) было сообщено, что преступниками были «шведские мужчины», в то время как на самом деле они были сомалийцами. Такая же история произошла и во всех соседних странах. Исследование, опубликованное в Дании в 2016 году, показало, что вероятность совершения изнасилования сомалийскими мужчинами в двадцать шесть раз выше, чем датскими, с поправкой на возраст.[229] И все же в Швеции, как и везде, эта тема остается нераскрытой.

Потребовались новогодние теракты 2015 года в Кельне и скандал с их сокрытием, чтобы шведские СМИ хотя бы сообщили о том, что годами происходило на шведских музыкальных фестивалях и других мероприятиях. Благодаря работе ряда веб-журналов и блогов не только было окончательно раскрыто сокрытие со стороны полиции, но и сокрытие со стороны шведской прессы. Все это происходило на фоне ежедневного притока новых беженцев, даже в 2014 году, в результате чего в августе того года премьер-министр признал, что с такими темпами притока просителей убежища в страну «мы не сможем позволить себе многого другого». «Но, — сказал Рейнфельдт, отказываясь изменить политику своего правительства, — это действительно люди, бегущие от своих жизней». В канун Рождества бывший премьер-министр дал телевизионное интервью, в котором заявил, что шведский народ сам по себе «неинтересен», что границы — это «фиктивные» конструкции и что Швеция принадлежит людям, приехавшим сюда за лучшей жизнью, а не тем, кто жил там на протяжении многих поколений.

Даже по таким меркам то, что пережила Швеция в 2015 году, не имеет аналогов в истории страны. В сентябре 2015 года после заявления канцлера Меркель в некоторые дни в Швецию въезжало до 10 000 человек, и на некоторое время страна была практически парализована. Хотя только в том году 163 000 человек попросили убежища, неизвестное число людей въезжало и исчезало в стране без следа. Люди, посещавшие прачечные своих домов в многоквартирных домах Мальмё, обнаруживали там мигрантов. В городе и так самая низкая налоговая база среди всех районов страны, в таких районах, как Розенгард, уже мало неиммигрантов, а в некоторых из них до 15 процентов жителей имеют работу. И все же это не неприятные районы. Они лучше обеспечены, чем районы с рабочим классом во многих других европейских городах, и пока эти районы не стали почти полностью иммигрантскими, многие работающие шведы откладывали деньги, чтобы купить в них жилье. Но перспективы интеграции уже тогда были плачевными. Еще до 2015 года в Розенгарде ни один ребенок в местной школе не имел шведского языка в качестве родного в течение четырнадцати лет. Еще до 2015 года службы экстренной помощи отказывались въезжать в эти районы без сопровождения полиции, потому что жители нападали на машины скорой помощи или пожарные машины.