Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Автопортрет удивительно точен. Беспутный, алкоголик, депрессивный и блуждающий, портрет Уэльбека в «Карте и территории» показывает почти оскорбительно иссушенную жизнь. Это также жизнь, которая порождает врагов. Любопытная деталь: в один из моментов романа «Уэльбека» находят мертвым — обезглавленным, распластанным и изуродованным. В 2016 году эта сцена приобрела менее забавный оттенок.

«Submission» должна была быть опубликована 7 января. Еще до выхода в свет она вызвала критическую и политическую полемику. Сюжет переносит французскую политику в 2020-е годы. У президента Франсуа Олланда заканчивается провальный второй срок. Партия «Национальный фронт» Марин Ле Пен лидирует в опросах. Умеренно правая партия UMP (Союз за народное движение) терпит крах, как и социалисты. Но в последние годы появилась еще одна партия — мусульманская, возглавляемая умеренным исламистом, который пользуется поддержкой растущего мусульманского населения Франции. По мере приближения второго тура выборов остальным основным партиям становится ясно, что единственный способ удержать Национальный фронт у власти — это объединиться с исламистской партией. Они так и делают, и исламистская партия побеждает. Используя для прикрытия некоторых податливых старых французских левых, исламисты приступают к преобразованию Франции, не в последнюю очередь взяв под контроль образование и превратив (с помощью значительного финансирования из Персидского залива) все государственные университеты, включая Сорбонну, в исламские учебные заведения. Постепенно даже главный герой романа — беспутный ученый-романист XIX века Ж. К. Гюисманс — видит смысл в переходе в ислам.

В немногочисленных публичных комментариях к книге Уэльбек старательно подчеркивал свое восхищение исламом — еще одно доказательство того, что запугивание и угрозы полиции мысли действительно работают. Можно было ожидать, что подобные заявления будут заглушены, если бы не причины, по которым это произошло. Среди тех, кто нападал на Уэльбека и высмеивал его за сюжет, который, по мнению многих, был сознательно провокационным, был сатирический еженедельный журнал Charlie Hebdo, в то время малоизвестный за пределами Франции. Журнал, имеющий давние традиции левого, светского, антиклерикального иконоборчества, в последние годы привлек к себе ограниченное внимание международной общественности после того, как неоднократно демонстрировал готовность изобразить пророка ислама (эту готовность он почти в одиночку продемонстрировал после дела о датских карикатурах 2005 года). Несмотря на нападения, судебные угрозы и взрыв бомбы в парижском офисе, издание оставалось непоколебимым, как и в случае с критикой Папы Римского, Марин Ле Пен и других.

В преддверии выхода нового романа на обложке журнала появилась уродливая карикатура на гномоподобного Уэльбека в то январское утро, когда двое исламистских боевиков ворвались в парижский офис Charlie Hebdo и застрелили десять сотрудников журнала и двух полицейских. Когда обученные в Йемене французские мусульмане покидали офис, было слышно, как они выкрикивали: «Мы отомстили за пророка Мухаммеда» и «Аллаху Акбар». Среди жертв нападения на утреннее редакционное совещание журнала был экономист Бернар Марис, близкий друг Уэльбека.

Издатели Уэльбека объявили об отмене рекламного тура, а сам автор скрылся. С тех пор его сопровождают телохранители. Однако, хотя французское государство и помогает ему защищаться, оно отнюдь не бросилось ему на помощь. Сразу после терактов в Charlie Hebdo премьер-министр-социалист Мануэль Вальс выступил с обращением, в котором сказал: «Франция — это не Мишель Уэльбек… Это не нетерпимость, ненависть и страх». Очевидно, что премьер-министр, если только ему не попалась в руки ранняя редакция, не читал роман. Хотя премьер-министра не должно волновать даже то, что роман был провокационным, но, как оказалось, «Представление» — это не просто провокация. И это бесконечно более тонкая и сложная книга, чем «Лагерь святых» Жана Распая или другие антиутопические романы.

Жизнь главного героя, Франсуа, не только суха в обычной уэльбекской манере, но и болезненно нуждается в разрядке. По мере того как французская культура и общество разлагаются вокруг него, два особых откровения выделяются на общем фоне. Первое происходит в результате того, что его девушка-еврейка решает покинуть Францию и присоединиться к своей семье в Израиле. После сексуально-атлетической финальной встречи она спрашивает его, что он будет делать, особенно теперь, когда университет, похоже, закроется, когда к власти придет мусульманская партия. Я нежно поцеловал ее в губы и сказал: «Для меня не существует Израиля». Не очень глубокая мысль, но так оно и было. На самом деле это очень глубокая мысль.