Страны Белого Слона. Правда и вымыслы

Бирманско-китайская граница и в наши дни является весьма труднодоступной. На крайнем севере Бирмы/Мьянмы находятся восточные хребты Гималаев – самых высоких гор на Земле. Перевалы на северную, тибетскую сторону Гималаев, отсутствуют. К юго-востоку от Гималаев вдоль границы тянутся несколько труднопроходимых горных хребтов высотой до 4 тыс. м. Между этими горными хребтами находятся узкие и глубокие долины, в которых текут реки Меконг и Салуин. Исторически вплоть до конца XIX в. население этих мест – племена лису, цзинпо, тароны, ну, шаны, палаунги, ва и др. – вело практически самостоятельное существование и либо подчинялось китайским или бирманским властям лишь формально, либо вообще никому не подчинялось. За исключением шанов, а также палаунгов, имевшим свою государственность в виде разрозненных княжеств, все остальные народности жили в условиях первобытнообщинного строя. Вследствие сложных географических условий Китай и Бирма никак не соприкасались и не влияли друг на друга. В периоды усиления Китая его сфера влияния, и то формальная, могла сдвигаться несколько в сторону бирманских владений. В периоды усиления Бирмы также во многом формально расширялась бирманская сфера влияния в сторону земель, считавшихся как бы под контролем Китая. Так, в XVI в. юго-западная часть нынешней китайской провинции Юньнань, где находились т. н. «Девять шанских княжеств» (бирманское название – «Ко Шан Пьи»), признавала вассальную зависимость от Бирмы. А в 1739 г. правитель княжества Кокан (ныне находится на северо-востоке Бирмы/Мьянмы), основанного китайскими переселенцами, бежавшими от маньчжурского завоевания[47], формально признал себя вассалом Китая.

Иногда те или иные племенные вожди или князья были двоеданными, т. е. делали вид, что подчиняются то бирманскому королю, то китайскому императору, в зависимости от личной выгоды. Но бо́льшая часть племён вела самостоятельное существование и не подчинялась никому.

О географии земель, лежащих между двумя странами, как китайские, так и бирманские власти имели лишь приблизительные представления. Какие-либо точные карты совершенно отсутствовали, а о многих землях обеим сторонам было известно лишь на основании слухов.

Китайско-бирманская война 1765–1769 гг. никак не сказалась на установлении точной границы между двумя государствами. Обе стороны лишь договорились о взаимной торговле, которая осуществлялась китайскими купцами в бирманском местечке Бамо на берегу р. Иравади. Договор никак не коснулся шанов и других пограничных племён, которые продолжали фактически независимое существование и, более того, беспокоили китайские территории в Юньнани своими разбойничьими набегами.

Единственным прямым следствием китайско-бирманской войны стало окончательное присоединение Бирмой к своим владениям шанского княжества Монгмао (Бамо), расположенного в излучине верхнего течения реки Иравади, откуда по её притоку, реке Даин, можно было добраться до китайской провинции Юньнань. Обладание данным княжеством имело стратегическое значение, поскольку не позволяло китайцам добраться до главной водной артерии Бирмы. Однако Бамо непосредственно не граничило с китайскими территориями.

В то же время, повторюсь, никакой обозначенной границы между двумя странами не существовало. Единственная дорога, соединявшая Бирму с Китаем, если конечно, её можно назвать таковой, представляла собой трудный караванный путь по маршруту Куньмин-Баошань-Манши-Мусе-Намкхам-Бамо (три последних населённых пункта находятся на современной территории Бирмы/Мьянмы). Эта дорога и поныне является единственным путём, который соединяет обе страны.