Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Она была очень довольна пятнадцатилетним внуком. Отрок, может, и горяч не в меру, но если его горячность умело направлять, то о Шуйских скоро никто и не вспомнит. Ивану постоянно внушалось, что вокруг враги, постоянно желающие ограничить его власть, а самим выдвинуться повыше... нет человека, который бы, оказавшись рядом с властью, не попытался и себе добыть хоть голику таковой... Он впитывал слова, как мягкая ткань воду, и раскалить добела Ивана можно было всего несколькими фразами, а уж дальше... Дальше не всегда удавалось подвигнуть молодого князя на скорую расправу, горячился, но в последний миг что-то останавливало. Тогда родственники принялись настраивать Ивана против тех, кто имел на него влияние, исподволь.

Ветер, налетая порывами, обрывал с берёз последние жёлтые листья, временами бросая в окошки пригоршни мелких брызг. Дождь не дождь, а мокропогодица. Неуютно в Москве поздней осенью.

Юрий Глинский наблюдал за племянником уже с полчаса — Иван читал. Он пристрастился к этому занятию благодаря митрополиту Макарию. Духовное и историческое чтение стало для князя любимейшим занятием, отвлекавшим его даже от диких развлечений вроде топтания конями толпы на торге или сбрасывания собак и кошек с верха теремов. С одной стороны, читающий отрок совсем не опасен Глинским, с другой — у Юрия Владимировича уже давно свои виды на племянника. Для выполнения задуманного дядей Иван не должен всё время сидеть за книгами, ему надо встать и идти кого-нибудь наказывать. Кого? Жертв намечалось несколько.

   — Давеча едва отвязался от Фёдора Воронцова... — осторожно начал Юрий. Князь и ухом не повёл в его сторону, разглядывая какую-то картинку на пожелтевшем пергаменте. Такое невнимание племянника дядю совершенно не смутило, он продолжил: — Я смотрю, он всё за тебя решать стал?

   — Чего это? — Глаза от картинки не оторвались, но уши встали торчком. Голос выдал интерес молодого князя к теме разговора.

   — Да говаривал он Ивану Дорогобужскому, что тому к тебе не пробиться без его ведома, что ты, мол, только тех жалуешь, кого Фёдор укажет. А если нет, то ему, Фёдору, досадно, но ты досады Воронцову не чинишь, потому как…

Дядя не договорил, не знал, что сказать дальше, но князь живо додумал своё. Фёдор решил, что ежели первым научил его мужской науке, то теперь позволено всё?! Он, князь, теперь в руках этого боярина?

   — Вот ещё! — фыркнул Иван. Больше Юрий Глинский ничего говорить не стал, он уже изучил нетерпеливый нрав племянника, тот умён и всё, что надо понял. Теперь будет остро примечать всё за Воронцовым, даром что когда-то сам его спас от тяжёлой руки Шуйских.

Юрий Глинский всё рассчитал верно, Иван и впрямь внимательно прислушивался ко всему, что говорил, приглядывался ко всему, что делал Фёдор Воронцов. Очень быстро стало понятно, что Воронцов действительно желал бы почти подчинения своей власти, а этого почувствовавший хоть какую-то свободу Иван терпеть уже не мог. Воронцова ждала опала. Но всё получилось гораздо круче, чем рассчитывал Юрий Глинский, Иван приказал казнить своего недавнего любимца! А ведь не столь давно самовольно, ни с кем не советуясь, вернул из ссылки Воронцова и дал ему боярский чин.

Пока кровожадность племянника была направлена в сторону от Глинских, оба дяди и бабка Анна могли не беспокоиться. Следующими жертвами стали Иван Дорогобужский и Фёдор Оболенский. Теперь постаралась бабка Анна.

Молодой князь мучил щенка, таская того за одну лапу по полу. Анна поморщилась: ну что за глупец?! Вымахал ростом с версту, а забавляется чем попало! Наконец ей надоело слушать щенячий визг, княгиня фыркнула:

   — Иван, выброси его вон!

Князь не заставил себя долго ждать, щенок полетел наружу через распахнутое окно. Его визг стал сначала истошным, потом жалобным и быстро затих. Не впервые Иван бросал щенков с высоты, только сейчас не побежал смотреть, как мучается бедное животное, стоял, разглядывая бабку. Та снова поморщилась:

   — С кем ты дружбу водишь?

   — С кем? — почти с вызовом переспросил Иван.

   — Да ни к чему тебе Телепнёва-Оболенского рядом держать!

   — Отчего? — Глаза внука зло сощурились. Снова лезут в его жизнь! Снова распоряжаются, с кем говорить, а с кем нет!

   — Оттого, что слухи ходят про его отца и твою мать! Возомнит себе, что он твой брат сводный, потому, мол, и привечаешь...

Иван несколько мгновений стоял, замерев, потом нервно дёрнул головой:

   — Было такое?!

Анна уже пожалела, что завела разговор, но сказанного не воротишь, опустила голову, сокрушённо пробормотала:

   — Было... Не уберегли княгиню...

   — А... я?.. — Голос отрока дрогнул, самым страшным было сейчас узнать, что он не князь.

   — Тебя князь Василий сам крестил, как своего сына... — что могла ещё ответить ему бабка Анна?

   — Ложь! — резко заявил Иван, но по тому, как он задумался, было ясно, что поверил и Фёдору Овчине-Оболенскому теперь несдобровать. Чем мешал Анне Глинской молодой князь Фёдор, сын Ивана Телепнёва-Оболенского? Видно, чем-то мешал...