Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Штурман хмурился потому, что просто не знал, где находится корабль. Небо затянуто серыми тучами, а без солнца или звёзд местоположения не определить. И два других корабля как в воду канули. Мысль о воде заставила Ченслора вздрогнуть: что, если они одиноки в этом неведомом море? Не зря ли Джон Кабот затеял всё это плавание? Сам сидит в Лондоне и пьёт пиво, а они где-то на краю земли...

Но как опытный моряк Ричард не мог позволить ни себе, ни кому другому запаниковать, паника на корабле, особенно вдали от берега, опасней даже пожара. Потому он сделал вид, что более всего обеспокоен отсутствием двух других судов. Не случилось ли с ними чего дурного?

Один из моряков был спешно отправлен наверх в бочку, посмотреть на горизонт. Хаббот хотел сказать, что только что лазили и ничего не увидели. Но и он не первый год в море, а потому хорошо понимал — то, что не видно сейчас, может появиться на горизонте через минуту.

Но матрос ничего не увидел. Просидел в бочке, пока не окоченел совсем, спускался, с трудом перебирая негнущимися пальцами канат. Следующего одели теплее, дали перчатки и большой запас рома, наказывая, однако, не перебирать, не то заснёт и... Что будет с моряком, если он «и...», Ченслор не договорил, но этого не требовалось. Ричард слов на ветер не бросал. Моряк со вздохом начал карабкаться вверх, кляня погоду, ледяной ветер и «этих дурней, которые забрались невесть куда и теперь не видны путным людям».

Они уже почти две недели болтались на месте, но потерянных кораблей не видно. Само место Ченслор определил, на карте оно выглядело не просто пустым, его не было! И, конечно, никаких берегов поблизости. Ночью шёл сильный дождь без особого ветра, потому удалось набрать немного пресной дождевой воды, по сколько продлится это плавание без берегов?

За ужином кто-то из моряков высказал мысль, что два других корабля, быть может, уже давно ушли вперёд и все земли откроют сами. Джон в ответ фыркнул во всеуслышание:

   — Где тот перед?

Ему не ответили, но стало ясно, что у команды зреет недовольство. Ченслор решил тоже двигаться на восток, вдруг оба «Бона...» и впрямь далеко впереди? Хотя они и договаривались ждать друг дружку, но шторм был так силён, что отсутствие его корабля могли принять за гибель и двинуться, не останавливаясь. Или ждали их где-то восточнее неделю, а потом... Этого тоже достаточно, чтобы сильно опередить, тем более никто не ведал, что там дальше...

Солнце высоко в небе и опускаться, кажется, не собирается. Северные широты дают о себе знать. Там по полгода солнышко с небес не сходит, но полгода и не показывается. Холмогоры южнее, здесь хотя и не теплее, но всё же солнышко свой ход соблюдает, августовские ночи тёмные.

С ночи на реку лёг тяжёлый холодный туман. Он плотно укутал берега, спрятав в молочном мареве лес и полоску песка, скрыв границу воды и берега. Но с рассветом ветер разорвал туман в клочья и разогнал вдоль реки, а утром солнышко, хотя и не слишком жаркое, быстро расправилось с его остатками.

В августе на Северной Двине бывает уже очень зябко, по ночам даже подмораживает, потому люди на берегу возились со своими снастями тепло одетыми. Вокруг крутились вездесущие мальчишки, то присматриваясь к работе отцов, то попросту шаля. Вдруг один из них закричал, показывая в сторону устья реки. Поначалу от него отмахнулись, но повернувший голову Василий Рябой выпрямился и тоже позвал товарищей:

   — Глянь-ко, никак плывёт кто?

Оторвались от работы и остальные. По реке плыл невиданный корабль. То есть он похож на свейский или немецкий, но всё же отличался от них. На флагштоке развевался спешно поднятый командой незнакомый флаг.

От стен монастыря на берег уже спешили монахи во главе с келарем Иовом. Тот, хотя и толст непомерно, двигался шустро, по пути покрикивая на работников:

   — Чего встали? Ну чего встали? Кораблей чужих не видывали, что ли?

Но покрикивал скорее по привычке, самому было любопытно, кто таковы прибывшие.

Судно одно, видно, изрядно потрёпано штормом, но и на таком всё, что можно, начищено и блести т. Заметив это, келарь ругнулся на своих:

   — Видали, дьяволы, каково чистить надо? Чтоб искрилось.

Судно бросило якорь неподалёку от монастыря Святого Николая, но ни на какие крики или жесты толком не отвечало. Моряки, вооружившись, стояли вдоль борта и настороженно озирали окрестности.

   — Чего это они? — подивился Степан Рыжий. — Ровно людей никогда не видывали... — Не выдержал и крикнул: — Эй, вы чьи будете?

Похоже, что на корабле вопроса не поняли.

Степан недовольно махнул рукой с топором в сторону судна, показывая приятелю:

   — Глянь, и пушечки на нас наставлены. Дурьи головы... Мы это ваше судёнышко по щепке разнесём, ежели что!

По весне в половодье Двина разливается широко, а потом разом мелеет и она, и десятки других речек и озёр. Потому колья для привязи лодок торчат по всему берегу, подальше от воды те, которые остались с весны, и в самой воде нынешние. К лодке, качавшейся на привязи, спешили два монаха. Один из них махнул рукой Степану:

   — Поди сюда.