Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

   — Чево? — нехотя набычился тот. Хотя чего уж спрашивать, сейчас придётся грести, везти этих двух бугаёв к судну.

Приятель хмыкнул:

   — Вечно ты, Стёпка, вылезешь поперёк батьки...

С борта настороженно наблюдали за подплывающей лодкой, но трап не выкинули. Монах Пафнутий, который и звал Степана, покачал головой:

   — Пуганые, видать...

Пафнутий славился тем, что знал много языков, понимал и по-свейски, и по-немецки, и по-гречески, и даже по-татарски, хотя такое понимание здесь не нужно точно... У монаха после вчерашних возлияний гудела голова, вчера был Медовый Спас, и в преддверии начинающегося Успенского поста братия напробовалась медов до упадку. Негоже бы, но Успенский пост строг, можно пить лишь квас без загулов.

Прочистив громоподобным кашлем горло, монах начал по-свейски. Вопрос звучал проще некуда: «Кто вы и откуда прибыли?» Его не поняли. По-гречески тоже... Через пять минут, отчаявшись вызнать у молчаливых гостей хоть что-нибудь, Пафнутий просто так прокричал это же по-татарски.

И тут, похоже, гости услышали знакомую речь! Они обрадовались, принялись знаками показывать, что сейчас приведут толмача.

Второй монах изумлённо окликнул Пафнутия:

   — Неужто татары?! Откель у них корабли-то?

Степан не удержался:

   — Не-е... рожи не татарские!

Рожи и впрямь на татарские походили мало. Рослые, светловолосые или вообще рыжие, гости были бородаты и имели светлые брови и ресницы. Какие уж тут татары!

Но вскоре на палубе показались двое совсем других людей. Раскосые глаза этих моряков не оставляли сомнений, что их когда-то «забыли» забрать обратно в Орду во времена Батыева нашествия. Усмехнувшись, Пафнутий снова прокричал свой вопрос по-татарски. На сей раз его поняли, хотя и с трудом. Толи монах не слишком хорошо знал язык, толи татары его далеко от родины подзабыли. Но все были рады и тому.

Толмачи с горем пополам объяснили, что от английского короля Эдуарда прибыли на малых судах посол Ричард с товарищами. Пафнутий согласно закивал:

   — Ну, это ладно... Добро пожаловать, как водится, на Землю Русскую!

Чего там перевели толмачи, неизвестно, но трап всё же спустили. Пафнутий первым полез наверх, махнув рукой почему-то Степану:

   — Лезь за мной.

Второй монах остался в лодке. На палубе Пафнутий, несмотря на свою толщину и добрый уже возраст, поясно поклонился, держась вполне чинно:

   — Добро пожаловать на Землю Русскую, коли с добром пришли. Мы гостей любим и никогда обид им не чиним. Милости просим в нашу обитель.

Толмач поначалу долго моргал своими раскосыми очами, потом попытался что-то перевести. Монах осознал, что недостаточное знание языка толмачом чревато неприятностями, потому взял того за рукав и медленно повторил всё ещё раз, глядя татарину прямо в глаза, точно так язык становился понятней. Может, так и было, моряк закивал и заговорил со своими быстрее.

Выслушав ответ Ченслора, он заговорил снова. Теперь пришлось напрягаться уже Пафнутию. Но толмач повторил свои слова трижды, пока монах сообразил, о чём идёт речь. Видя, что монаху не слишком нравятся речи прибывших, Степан насторожился:

   — Чего они?

   — Не пойму я, вроде заложников требуют от нас...

   — Чего?! — возмутился мужик — К нам в гости прибыли и с нас же залог требуют?!

Слова Степана были понятны и без перевода. Ченслор принялся что-то внушать татарину, а тот быстро-быстро закивал.

   — Ну?! — вперился строгим взглядом в басурмана русич, закатывая рукава своей и без того не слишком длинной рубахи.

Толмач принялся объяснять уже ему, показывая то на англичан, то на берег. Степан слушал, точно что понимал, потом обернулся к Пафнутию:

   — Чего говорит-то?

Тот развёл руками:

   — Да не верят они нам, боятся за свои жизни, оттого и заложников требуют...

Степан вдруг скрутил здоровенный кукиш и подсунул его под нос опешившему Ченслору:

   — А вот это видел?!

Пудовый кукиш смотрелся настолько внушительно, что перевода не требовал. А русич вдруг приобнял вмиг оробевшего татарина и принялся душевно объяснять:

   — Растолкуй ты ему, дурья башка, что на Руси никогда гостей не обижали и жизни не лишали. Коли с добром пришли, так и бояться нечего, накормим, напоим и спать на перины уложим. Какие ещё заложники?!

Татарин заворожённо смотрел на русича и кивал, точно что-то понимая. Потом осторожно выглянул из-под здоровенной руки, пытаясь поймать взгляд монаха. Степан обернулся к Пафнутию, точно тот был его личным толмачом, и посоветовал:

   — Перескажи слово в слово.

Монаху пришлось подчиниться. Пока шло объяснение, на берегу уже появились люди воеводы Микулина кого, видно, тому донесли о появлении на реке близ Холмогор чужого корабля. Неизвестно, что убедило англичан больше — конные, показавшиеся из-за кромки леса, или пудовый кулак Степана, но Ченслор закивал. Татарин, уже отпущенный своим новым другом, перевёл слова хозяина:

   — Мы согласны не брать заложников, но кто гарантирует нам безопасность?

Степан замотал головой:

   — Ты глянь какие недоверчивые! Да кому нужны ваши шкуры? Как вороны шуганые, ей-богу! Да не трусь ты, издалече небось приплыл? Ничего не боялся, а тут трусишь, как заяц. Никто вас не тронет, вот те крест!