Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Москва Ченслора и его команду просто потрясла. Их не испугали ни ужасные ухабы, ни ранняя зима с глубокими снегами, ни дальняя дорога. Зато сколько всего нагляделись за поездку!

Но сразу к государю англичан не повели, дьяк Посольского приказа, помогавший им устроиться, развёл руками:

   — Государь занят неотложными делами. Велено подождать.

Ждать пришлось больше десяти дней. Зато, когда попали на приём, оказалось впору руками поддерживать отваливавшуюся челюсть! Когда глава Посольского приказа дьяк Висковатый ввёл гостей в палату для приёмов, царь сидел на позолоченном троне, в одежде, также украшенной золотом, с короной на голове и скипетром и державой в руках. Русский государь молод, статен и умён, его глаза блестели неподдельным интересом, а временами и лукавством.

Сам государь, обилие золота и дорогих каменьев не только на одежде присутствующих, но и в отделке стен палаты, рынды, одетые во всё белое, с расшитыми позолотой кафтанами, немало поразили англичан. Государь принял их благосклонно, осмотрел привезённые подарки и терпеливо выслушал толмача, читавшего витиеватую грамоту короля Эдуарда. Ченслор за время прочтения грамоты не заснул только потому, что с любопытством разглядывал всё вокруг, потому решил, что царь лишь делает вид, что слушает. Оказалось, что ошибся, Иван Васильевич с усмешкой заметил, что грамота обращена неведомо к кому.

Пришлось объяснять, что король попросту не знал, как зовут государя столь славной страны и каково его звание. Царь усмехнулся:

   — Теперь будет знать. Наше государство много больше вашего, нам вся Сибирь принадлежит!

Дьяк Висковатый чуть недоумённо скосил глаза на Ивана Васильевича, но благоразумно промолчал, в случае ненужных вопросов всегда можно обвинить в нерадении толмача. Царь даже глазом на главу Посольского приказа не повёл. Ну и что, что в Сибири пока хан Кучум?! Захотим, и будет наша! А далёкой Англии об этом и знать ни к чему.

Но Ченслор заметил другое — ему покоя не давал вопрос о непонятно куда девшихся страшных татарах, которыми Европу издавна пугали. Как же Казанское ханство? Именно оно лежало на пути в Китай по суше, об этом Ченслор, хотя был моряком, помнил хорошо. О Казани и Астрахани, полных страшных раскосых людей с острыми саблями, в Англии знали пусть понаслышке, но точно.

Поинтересоваться у самого государя не рискнул, а вот дьяка Висковатого спросил. Тот вытаращил на англичанина глаза, словно увидел вылезшего из пещеры мамонта:

   — Да Господь с тобой! Астрахань давно наша. И Казань тоже!

Насколько давно, уточнять не стал. Ченслор твёрдо уверовал в то, что Русь — государство сильное!

А государь в знак особого расположения пригласил их к царскому столу. И снова немало дивился Ченслор с товарищами. Теперь государь сидел на возвышении в серебряном одеянии. Присутствующие за столом приглашённые бояре и дворяне, каких сопровождавший Ченслора Климент Адам насчитал около двух сотен, пока не сбился со счета, были также одеты во всё белое. Блестело всё: расшитые златом и серебром одежды придворных, кафтаны рынд, истуканами стоящих позади царского кресла, одежда слуг, подносивших яства. Еду тоже подавали на золоте. За время обеда царь трижды сменил короны, сиявшие драгоценными камнями, одна другой краше.

Такого количества золота и каменьев сразу Ченслор никогда не видел. Он подумал, как мрачно и скучно выглядят по сравнению с этим бело-золотым роскошеством приёмы в Королевском совете. Климент не удержался и зашептал Ричарду на ухо:

   — Сколько же у них золота и драгоценностей, если даже стены ими отделывают?!

Тот кивнул:

   — Эти побогаче Нового Света будут. — И мысленно добавил: «Только их не возьмёшь...»

Вообще же Ченслор оставил удивительные по своей честности записки. Англичанин смог отбросить национальное высокомерие и открыто написал о многом, поразившем на Руси. Искреннее восхищение у Ченслора вызвало далеко не только обилие золота в царских палатах.

Москву он признал более великой, чем Лондон с предместьями. Его поразило обилие деревушек с трудолюбивыми жителями, засеянные хлебом поля, огромные богатства впервые увиденной страны.«...если бы русские знали свою силу, никто бы не мог соперничать с ними, а от их соседей сохранились только кой-какие остатки!»Со стороны виднее?