Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Царица снова на сносях, перекатывается уточкой, но и дня не посидит спокойно. И то, в её ведении столько всякого! Анастасия, несмотря на молодость и постоянную свою тягость, переняла то, что до неё задумала княгиня Елена Глинская. Когда только стала царицей, обошла все палаты, в которых ткали, шили одежду, вышивали мастерицы, распорядилась снова разыскать умелых баб и девок, посадила за работу. Быстро обновили царское платье, многие другие вещи. За всем приглядывала молодая царица, умело распоряжалась и изготовлением обнов для семьи и слуг, и запасами снеди, и работой на поварне.

Княгиня Ульяна третий день мучилась над вышивкой, но ей никак не удавался левый глаз облика чудотворца Никиты Переславского на покрове, который вышивала, подобно царице Анастасии. Жёны двух братьев — Ивана и Юрия — подружились, стали меж собой сёстрами и всё время чувствовали поддержку друг дружки. Анастасия вышивала гораздо лучше своей новой родственницы, потому многому научила Ульяну. Вот и теперь подошла сзади, чуть постояла и посоветовала:

   — Ты лучше верёвочкой сделай, легче обвести будет.

Ульяна обернулась, радостно кивнула:

   — Сама о том думала. А ты скоро закончишь покров для Троицы?

   — Скоро... — довольно улыбнулась Анастасия.

   — Покажешь?

   — Да, пойдём.

Ульяна знала, что царь очень любил вот такое занятие своей дорогой жёнушки. Нравилась вышивка и его брату Юрию, хотя и не слишком был разумен царевич. Работа же Анастасии не просто хороша, каждая её вышивка принимается монастырями и храмами как дорогой подарок. И не льстят священники, когда ахают от красоты неописуемой, искусная рукодельница царица Анастасия! Ульяне очень хотелось научиться вышивать так же, потому внимательно наблюдала за движениями ловких царских рук, слушала её объяснения, запоминала.

В горнице у Анастасии, прикрытая полотном, стоит рама с натянутой на неё тканью, царица вышивает покров для Троице-Сергиева монастыря «Голгофа». Старается, чтобы немногие видели работу, пока не закончена. Но любимую жену царского брата Юрия всегда готова приветить. Подошла вперевалочку, откинула белое полотно. Ульяна ахнула: на багровом атласе высился крест, камни в его основании точно настоящие, переливаются, блестят на солнце. Рука сама потянулась потрогать, убедиться, что не накиданы они прямо на ткань. Анастасия улыбнулась, ей нравилась Ульяна, нравилось её желание научиться и себе рукодельничать с толком.

Царица принялась нахваливать работу тётки царя княгини Ефросиньи Старицкой, та уж очень многое в рукоделии придумала сама, да и в лицевом шитье вышивала без чужого рисунка, по своему наитию. Вот как суметь бы!

Долго ещё сидели перед вышивкой царица и княгиня, болтали, смеялись. Постепенно разговор перешёл на царского наставника благовещенского попа Сильвестра. При одном упоминании его лицо Анастасии омрачилось. Ульяна замахала руками:

   — Господь с ним! Не хочешь, не говори!

Но у царицы, видно, накипело, вперившись невидящим взглядом в багровую ткань, вдруг заговорила почти злым голосом, какого Ульяна за ней не знала:

   — Устала я от него! Не пойму, как Иван терпит? Всё поучает, поучает! За всем следи т, во всём препоны ставит. Уже и ко мне Иван стал ходить лишь с его позволения!

Княгиня ахнула:

   — Да неужто?!

   — Совсем царя под себя взяли с Адашевым! Один правит за него, другой меж нами, кажется, и по ночам стоит. — Голос Анастасии стал совсем тихим, всё же выговаривала тайное, но, видно, так накипело, что рада высказать.

Ульяна знала, что священник без конца стращает царскую чету всякими ужасами, требуя подчинения. За неповиновение грозит Божьей карой.

   — А если не слушать его? — Глаза подруги смотрели на царицу почти с мольбой. Она видела, что весёлая, живая девушка постепенно превращается в задерганную, замученную женщину. Анастасия старела на глазах. Царь любит свою жену без памяти, но во всём подчиняется этому противному попу. Ульяна тоже не любила Сильвестра, как и сама царица.

   — Как? Стоит ему предречь что, оно и сбывается! — В голосе Анастасии уже звучало отчаянье. — Требовал, чтоб на богомолье не ездили, мы не послушали, погиб Дмитрий. Я недужу то и дело, дочери ни одна не выжила. Станешь тут слушать...

   — Неужто царь не может прогнать этого попа?

Анастасия замахала руками:

   — Что ты, что ты! И в мыслях не держит! А ну как вовсе проклянёт?

   — Тяжело тебе? — Глаза подруги участливо смотрели на такую красивую и умную царицу.

Анастасия только кивнула, сдерживая слёзы.

   — Ты не тужи, всё образуется с Божьей помощью. — Прохладная рука Ульяны легла на руку царицы. Та снова кивнула, шмыгнув носом.

Образовалось, но не скоро, царица до этого не дожила.