Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Санлук поясно поклонился царю, гадая, чем вызвано неожиданное требование прийти. Иван пристально разглядывал кабардинца, пытаясь понять, красива ли его сестра. Этим взглядом он окончательно смутил парня, тот поневоле смущённо заёрзал, в голове роились нехорошие мысли. Всем известно о некрасивой связи государя с Фёдором Басмановым, неужто и от него такого потребуют?! Санлук почувствовал, как по спине течёт противный липкий пот. Для себя твёрдо решил, что лучше смерть, чем такой позор! Готовый ко всему, вскинул голову и не отвёл глаз под тяжёлым взглядом Ивана.

   — У тебя сестра есть?

   — Чего? — даже не сразу понял вопрос Санлук.

   — Экой ты глупый! Про сестру спрашиваю! Есть?

   — Есть... Три есть...

   — Целых три? И все красавицы?

Ломая голову над тем, к чему царю его сестры, Санлук принялся перечислять:

   — Алтынчач — жена астраханского царевича Бекбула та, Малхуруб — ногайского князя Измаила...

Договорить не успел, Иван возмутился, швырнув в Фёдора Басманова костью, которую обгладывал:

   — Это их ты мне сватаешь?!

Басманов успел увернуться и чуть лениво пробормотал:

   — У него ещё есть...

Только тут до Санлука дошло, обрадованно завопил:

   — Есть! Государь, ещё есть!

   — Что есть? — вытаращился на него Иван.

   — Ещё сестра есть! Красавица! Молодая! Умная!

   — Ну?

   — Кученей! Самая лучшая из сестёр! Вот! — Радости Санлука, казалось, не будет предела.

Поневоле рассмеялись все, уж слишком возбуждён был кабардинский княжич, слишком ему хотелось, чтоб сестра заочно понравилась Ивану Васильевичу. Тот усмехнулся:

   — На слово не верю! Сюда привезти надо! Пусть приедет, посмотрим, если и впрямь так хороша да не дура, то женюсь! Тоже ведь княжна, а? — обернулся он к Басманову.

   — Да, — согласился тот, оттирая жирное пятно на кафтане, образовавшееся после броска царя. — Только сначала крестить надо, она небось некрещёная...

Иван махнул рукой:

   — На то у нас митрополит есть. Окрестит. — Повернулся к так и стоявшему навытяжку Санлуку: — Не врёшь, правда красавица?

Тот развёл руками:

   — Я её три года не видел, но была красавица...

Царь неожиданно показал ему кулак:

   — Ежели обманул, сидеть тебе на колу. Вместе с ней!

Не успел княжич снова облиться холодным потом от такого обещания, как Иван уже звал возможного будущего родственника:

   — Иди, садись рядом со мной! Посиди тут, после, может, на колу сидеть придётся...

Проклиная про себя того, кто напомнил Ивану о Кученей, и даже день, когда приехал по воле отца в далёкую холодную Москву, Санлук присел рядом с царём. Немного погодя Иван, казалось, забыл о кабардинской княжне, её брате и вообще о женитьбе, он вовсю отдался пиршеству. Но потом вдруг снова поинтересовался у Санлука:

   — А сколько лет сестре-то? Не старуха?

   — Нет, шестнадцать скоро. Кажется...

   — Кажется?! — расхохотался Иван. — Может, ошибся лет на десять? Нет? Ладно, живи пока!

И снова тёк противный липкий пот по спине княжича, он хорошо знал, что угрозы у царя Ивана не шуточные, ему ничего не стоит претворить вот такие слова в дело. Казнит и не вспомнит, что был такой. Как умерла царица Анастасия, так совсем жестокий стал, всех извёл, с кем раньше якшался, людей убивает за просто так Санлук уже жалел сестру: что с ней будет, если станет женой такого царя? Сегодня любит, а завтра?

Басманов выговаривал Ивану:

   — Кафтан испортил... Только что сшили. Дорогой, красивый...

Тот схватил приятеля за шею, притянул к себе:

   — Федька! Да я тебе сотню кафтанов подарю! Я ли тебя обижаю, а?

Многие отвернулись, не желая наблюдать такую сцену, слишком уж явно тискал своего любимца Иван. Никогда не видевший такого Санлук сидел, вытаращив на них глаза. Его ткнул в бок отец Фёдора боярин Алексей Басманов:

   — Чего уставился?! Ешь, небось в твоей Кабарде такого не подадут.

Его поддержал боярин Иван Бутурлин:

   — Ты, Михаил, осторожней, не то головы лишишься раньше, чем царским сродственником станешь. Веди семя скромней, государю ни в чём не перечь. И держи язык за зубами даже пьяным, понял?

Санлук кивнул. Его коробило от того, что видел, всё же царица совсем недавно померла, хорошая царица была, все любили, а государь уже вовсю гуляет. Кабардинский княжич и сам был не прочь погулять, тоже вёл вполне распутную жизнь вдали от родового гнезда. Когда понадобилось выбирать между возвращением с большими дарами домой к отцу и вольной жизнью в Москве, старший сын князя Темрюка выбрал первое, младший второе Ради такой жизни пришлось креститься, взяв непривычное имя Михаил. Но Санлук быстро привык и к имени, и к пьянству, благо сам государь поддерживал весёлое времяпровождение.

А теперь вон как повернуло, если сестра глянется царю, можно и совсем близко от него оказаться, как-никак родственник... Одна беда — подле Ивана Васильевича родственникам иногда опасней, чем далёким людям. Даже смертельно опасно.