Читаем Сцены частной и общественной жизни животных полностью

Слушай, Киска, будь сильной, а главное, будь умницей. Жалуйся на то, что ты несчастна, но не жалуйся на то, что ты богата; мы-то бедны и знаем, что такое бедность. Я браню тебя, Киска, на правах старшей сестры, как в прежние времена; прости. Ведь ты же понимаешь, что Детка всегда будет счастлива быть хоть чем-нибудь тебе полезной. Отвечай мне поскорее, потому что я буду ожидать твоего письма с тревогой. Я в самом деле начинаю подозревать, что ты ищешь счастье на тех путях, где его сроду не водилось.

Надеюсь, ты скажешь мне все как есть. Как знать? Быть может, если ты доверишь все своей благоуханной бумаге, ты облегчишь себе душу.

Прости, Киска, прости. У меня больше нет времени на разговоры; матушка уже хочет есть, а наш обед еще бегает на чердаке.

Между прочим, там, на чердаке, дела обстоят неважно; Мыши тонкие бестии и с каждым днем становятся все хитрее; их едят уже так давно, что они начали это замечать. По соседству обитает один Кот, который был бы неплох, не будь он таким большим оригиналом. Он без ума от Мышей и утверждает, что однажды Мыши устроят революцию и свергнут Кошек и что они поступят очень правильно.

Сама понимаешь, пора мне воспользоваться тем, что пока у нас еще, благодарение Богу, царит мир, и начать охоту в мышиных владениях. Впрочем, ни слова больше о политике!

Прости, Киска, прости. Твой посланец ждет моего письма, но отказывается мне сказать, где я могу тебя найти. Неужели мы вскоре не увидимся?

Твоя сестра до гроба Детка

P.S. Не стану спорить, твой старый посланец очень уродлив; но когда я увидела, с чем он ко мне пришел, я нашла его очаровательным и поцеловала, клянусь, от всего сердца. Нужно было видеть, как он выгнул спину, когда вручал мне письмо от госпожи Роза-Мика.

Кстати, ты совсем потеряла голову, Киска, если позволила окрестить себя таким образом. Киска – разве это не прекрасное имя для хорошенькой беленькой кошечки вроде тебя? Соседи наши долго смеялись над твоим новым именем, отсутствующим в кошачьих святцах. Кончаю письмо, потому что кончается листок; я пишу тебе при свете луны и не на глазированной благоуханной бумаге, Киска, а на старой выкройке, которая больше уже не нужна моей хозяйке; сама она сейчас спит без задних ног, ведь бедняжка полночи шила, чтобы заработать себе на хлеб.

(Легкомысленный Скворец из числа наших друзей имел неосторожность опрокинуть чернильницу на ответное письмо Киски к Детке, так что некоторые его страницы, и в частности самое начало, сделались совершенно неудобочитаемы. Сначала это нас очень огорчило, но по здравом размышлении мы убедились, что утрата этих пассажей ничуть не мешает пониманию рассказа. Впрочем, мы будем обозначать отточиями те места, где текст неисправен.)

Киска – Детке Письмо третье

…..Помнишь, однажды наша хозяйка дала нам куклу, которая была точь-в-точь аппетитная Мышка, и мы, хотя были уже большие, при виде этой чудесной игрушки не могли сдержать криков восторга.

Но одной куклы на двух юных Кошек, черной и белой, было мало, и ты, должно быть, помнишь, что эта злосчастная кукла, которой мне хотелось завладеть безраздельно, не замедлила стать для нас яблоком раздора.

Ты, старшая и обычно такая добрая, ты вышла из себя, ты даже пустила в ход когти, злюка; ты расцарапала меня до крови; ну, может быть, крови и не было, но мне показалось, что была! Я проиграла и побежала к матушке. «Мама, мама, – промяукала я ей самым жалобным тоном, показывая свою поцарапанную лапку, – Детка меня все время бьет».

Слова «все время» возмутили тебя, ты подняла глаза и лапы к небу и сказала, что я мерзкая лгунья, а матушка, знавшая, что ты рассудительнее меня, поверила тебе на слово, а меня и слушать не захотела.

И вот с такого-то вздора, с такого пустякового происшествия и начались все мои несчастья. Униженная тем, что мне отказали в правосудии, я решилась убежать на край света – и отправилась глотать слезы на крыше.

Попав на крышу и увидев, как велик мир, я подумала, что край света, должно быть, находится очень далеко: я начала догадываться, что бедная молодая Кошка вроде меня окажется в этом большом мире очень одинокой и ей будет грозить очень много опасностей; тут я расплакалась и лишилась чувств.

Помню, что…………………………………….

(Здесь, к несчастью, расположилась большая клякса, и мы вынуждены пропустить эту часть рассказа.)

…..Мне показалось, что до слуха моего донесся хор невидимых духов……………….

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Пьер, или Двусмысленности
Пьер, или Двусмысленности

Герман Мелвилл, прежде всего, известен шедевром «Моби Дик», неоднократно переиздававшимся и экранизированным. Но не многие знают, что у писателя было и второе великое произведение. В настоящее издание вошел самый обсуждаемый, непредсказуемый и таинственный роман «Пьер, или Двусмысленности», публикуемый на русском языке впервые.В Америке, в богатом родовом поместье Седельные Луга, семья Глендиннингов ведет роскошное и беспечное существование – миссис Глендиннинг вращается в высших кругах местного общества; ее сын, Пьер, спортсмен и талантливый молодой писатель, обретший первую известность, собирается жениться на прелестной Люси, в которую он, кажется, без памяти влюблен. Но нечаянная встреча с таинственной красавицей Изабелл грозит разрушить всю счастливую жизнь Пьера, так как приоткрывает завесу мрачной семейной тайны…

Герман Мелвилл

Классическая проза ХIX века