Ступая за Край

— Ты умна, девушка, и у тебя храброе сердце, ни разу не встречал я женщин-лекарей, только повитух, ты же справилась с глубокими ранами. Знаний и силы тебе бы не хватило, чтобы спасти брата твоего, но всё, что ты делала до этого дня, было верным. Я могу помочь ему, но мне необходим свет, горячая вода и твои руки в помощь. И если сможешь, уведи отсюда мать вашу, она кажется безумной, и это пугает меня, не хочу, чтобы злой дух охватил разум её в то время, когда я буду врачевать. Она может причинить вред, не имея злого умысла.

— Это не наша мать… это девушка из поселения. Дочь кузнеца Фалекфора, его увезли во дворец Горотеона, жену его судили, маленького же брата забрали воины Дальних Земель, и никто не знает дальнейшей судьбы его, где другой её брат, и жив ли он — неизвестно… думаю, она обезумела. Первое время, когда она привела меня к брату, она говорила, помогала мне, собирала ягоды или готовила… а сейчас с каждым днём всё меньше разума в глазах её. Иногда мне удаётся заставить её поесть, но большее время она сидит вот так, но я попробую уговорить её.

— Жена кузнеца Фалекфора — проводница обозов с оружием, она родом из Провинции за Горами, и через неё передавались сообщения между мятежниками. Что ты знаешь об этом? Эта девушка тоже проводница?

— Если бы мой брат не умирал, Царевич, я бы засмеялась тебе в лицо. Эимит настолько глупа, что это перестало быть шуткой. Если дать ей поручение на другом конце поселения, она забудет его, не дойдя и до середины. Но мой брат любит её.

— Любит глупую девушку? — Эарсилу не удалось скрыть удивление.

— Странно, что тебя это так удивляет. Ваши женщины не умнее канарейки, главное их предназначение — ублажить дух и тело мужчины, но духу воина надо так мало, что остаётся только ублажить тело, а для этого не надо иметь много ума.

— Как много ты знаешь о наших женщинах и духе и теле воина, девушка. Много ли воинов ты ублажила, что уверенно говоришь о надобностях их?

— Достаточно.

— Суд Главной Богини должен состояться над тобой, не следует…

— Если слушаться вашу богиню, то лучше женщине не рождаться на свет этот!

— Женщине-лекарю, я думаю, стоило появиться на свет, хотя бы для того, чтобы это увидели глаза мои, и разум удивился.

Эарсил смотрел, как девушка тщетно уговаривает ту, что сидела у головы воина, встать.

— Нам надо вынести твоего брата на улицу. Там жёсткая ровная поверхность, и воздух не кишит смрадом. Сейчас достаточно тепло, чтобы он не застыл. Иначе не брат твой, а я умру в месте этом.

— Я не могу его вынести, я пыталось, но… а Эимит только мычит! — Эарсилу показалось, что голос девушки задрожал.

— Я смогу, ты поможешь. И принеси чистую одежду для брата, если есть.

Эарсил смотрел, как споро девушка развела костёр и нагрела воду, как устроила ложе из папоротников и сухого мха, куда и положили воина. Потом Царевич давал короткие указания, и девушка молниеносно их исполняла, как будто всю свою жизнь лечила раны, хотя глаза его видели интерес и надежду во взгляде её. Девушка не видела никогда инструмента такого, но, не смущаясь, задавала вопросы, а бывало, сама же на них отвечала, лишь получив потом подтверждение из уст Эарсила. Никогда ещё Эарсил не встречал такой женщины, которая не боялась лекарского дела и умело оказывала помощь, не смущаясь наготы мужского тела, не отворачиваясь от ран, крови и гноения.

— Сегодня к полудню брату твоему станет лучше, скорее всего, сознание вернётся к нему вместе с невыносимой болью, я видел у тебя снадобье, от которого сон нападает на человека или зверя, дай ему, и побольше. Ночью я приду и принесу еды, что ела ты эти дни?

— Ягоды в основном… грибы, немного кореньев. Я не умею охотиться. Там, дальше, есть водопад, и внизу по течению живут твари, если их поймать, можно наесться мясом из их клешней и хвоста, но я не могла надолго оставить брата, Эимит приносила их, пока Меаглору не стало хуже, и разум не покинул тело её.

— Что же будете делать вы, когда придут холода… девушки, не умеющие охотиться? — это Эарсил проговорил тихо, собирая свой инструмент, спеша до рассвета, чтобы никто не хватился и не отправился на поиски Царевича.

Стража и воины знали, что порой поиск и жажда новых знаний заводит Эарсила в даль лесов, но он всегда был в шатре в урочное время, и сегодняшняя ночь не должна отличаться от любой другой.

— Эарсил, — девушка нахмурилась, — зачем ты делаешь это? Почему помог брату моему?

— Раны брата твоего интересны разуму моему, разве ты бы отказалась узнать новое или неизведанное? Разве жажда знания не разжигала интерес в тебе, интерес такой, что ты переставала бояться меня и забывала, что в руках моих брат твой, разве это не знакомо тебе?

— Следует ли тебе и дальше помогать нам, ведь мы враги твои…

— Как лекарь, я должен убедиться в том, что воин, которого я лечил этой ночью, идёт на поправку, и сделать всё, чтобы так оно и было. Так велит сердце моё, и так учил меня учитель мой.

— Ты не похож на воина Дальних Земель.

— Меня не растили воином… А как имя твоё?

— Биоввена.

— Дарующая жизнь?