Ступая за Край

— У Дальних Земель много врагов, как и много друзей. Но друзья эти рядом, пока сильны наши земли. Если мужчины не будут воинами, а женщины — жёнами, не будет и Земель Дальних, все превратятся в рабов. Люди понимают силу, бояться только силы, так устроено мироздание. Разве вы, мятежники, что замышляли свергнуть отца моего с трона его, не опирались на силу своего оружия? Разве не убивали вы и не принуждали? Разве спрашивали жён своих и детей, хотят ли они жизни такой, неся им смерть и мучения замыслами своими? Не было у вас судьбы другой, как не было у тебя, когда ты пошёл на смерть, встречая войско брата моего, как не было и у него, когда он вошёл в поселение.

Может, в одной из бесчисленных книг, что читаю я, найду ответ, как примирить людей, желания их и верования, но пока я не встречал такого и думаю, не найду ответа до старости своей, если судьба мне будет дожить до неё. Но я счастлив, Меаглор, что ты позволил сестре своей обучаться у тебя, и что Главная Богиня или любой из ваших богов указали мне дорогу к ней. Бесконечно радует она сердце моё и дух, и желать я большего не смею.

— Ты лукавишь, Царевич, — Меаглор посмотрел вдаль, словно увидел там что-то. — Скажи, Эарсил, как так получилось, что ты — Царевич, живя во дворце, войдя уже в возраст мужа, так и не познал женщину?

— Откуда ты можешь это знать, воин? — усмехнулся Эарсил.

— Я могу ответить тебе, как сестра моя, что мать наша провидица, и мне достался дар её, но достаточно внимательно посмотреть на человека, чтобы знать судьбу его, прошлую и будущую. То, что тело твоё не знало женщины, так же видно, как и то, что ты желаешь сестру мою. Но я не могу понять, как такое могло случиться? Разве не должны быть у тебя наложница, и не одна? Или рабыни? Женщины, что позаботилась бы о теле твоём и духе?

— Именно, живя во дворце.

— Я не понимаю тебя.

— Этого никто не понимает. Я не наследник, но брат мой не бессмертный, а значит, если что-то случится с ним, Наследником стану я, а потом и Царём, это означает, что любой из моих сыновей тоже может стать Наследником, а потом Царём.

— Любой из твоих сыновей от жены твоей, которой у тебя нет.

— Но это не значит, что незаконнорожденного не захотят возвести на трон Дальних Земель. Тебя ли должно удивить, как далеко могут зайти мятежники в своём желании свергнуть Горотеона, брата моего или меня с трона, и даже имя наше и память о нас? Любой младенец мужского пола, рождённый от семени Аралана или моего, но не жёнами нашими, обречён на смерть. Это то, с чем сталкивается любой Царь Дальних Земель, любой его Наследник или любой законный Царевич, даже если сам никогда не взойдёт на трон. Как верно ты заметил, я не воин, дух мой противится смерти, я избегаю её, если закон позволяет мне. Чаще я, как и брат мой или отец, не в силах противостоять законам Дальних Земель, мы обязаны соблюдать их, но этот закон я могу обойти. Как и обычный всадник, я могу иметь наложниц столько, сколько могу содержать, а могу и не иметь их вовсе.

— Это против природы мужской…

— Против природы умерщвлять детей, ты пошёл на смерть, чтобы защитить детей поселения, а это не твои дети. Однажды, будучи совсем юным, я видел, как Аралан убивал младенца, уверен, никакое телесное наслаждение не стоит страданий, что видел я на лице его.

— Судя по количеству наложниц и рабынь, что сопровождают Наследника, его это не волнует.

— Ты не знаешь брата моего, и хоть ты и стал другом мне, Меаглор, а сердце моё принадлежит сестре твоей, я не позволю тебе судить о нём в присутствии моём.

Эарсил развернулся и двинулся в лес, туда, куда и направлялся он до встречи с Меаглором, который молча смотрел вслед ему, пока не крикнул, когда Царевич был уже далеко.

— Ты не во дворце. И Биоввена не наложница тебе, и никогда таковой не станет.

Глава 9. Пир и император

Царевна Эвиси измеряла шагами покои свои, словно от шагов её стены их расступятся или исчезнут вовсе. Много дней и ночей прошло со дня Верховного Суда над мятежниками и Геланом, или ей только казалось, что их было несчётное количество, но дни она путала с ночами, а тревога не покидала сердце её.