Ступая за Край

— Чтобы показать свою силу, нужно подобраться к противнику, тебя же слышно издали, хоть ты силён и ловок, невозможно назвать тебя хорошим воином.

— Что ж, человеку неподвластно владение всеми знаниями и умениями, что накопило мироздание за время своего существования. Я никогда не стремился быть воином, не принуждай меня наставник, я бы не взял в руки меча.

— Скажи, ты же Царевич, твоя мать Правящая Царица, отец — Царь, брат твой Наследник Аралан, почему военное искусство не почитается тобой? Разве не должны были тебя в младенчестве отдать в казарму и там обучать воинской науке и законам Дальних Земель?

— Так и есть, должны были, но мать моя воспротивилась, а Верховная Жрица прокричала, что я стану учёным мужем. Мне приставили наставника, который обучил меня многому, но истинный воин — это мой брат, Наследник Аралан, я же просто силён и ловок, бой не доставляет радости духу моему. С детства я полюбил книги, неизведанное влекло меня, казалось, что чем больше я узнаю о мире и устройстве вещей, тем меньше знаю об этом. Тысячи вопросов терзали и терзают разум мой и дух, и не могу я найти успокоения, пока не нахожу ответов на них.

— Это хорошо, что твоя мать воспротивилась…

— Теперь скажи мне ты, Меаглор, любопытно мне, как получилось, что сестра твоя, молодая девушка, занимается врачеванием ранений, которые получают чаще мужчины, воины? И достигла в этом такого умения, что ясно, что врачевать стали её обучать в совсем юном возрасте.

— Тебя смущает, что леча мужчин, она может увидеть их нагими?

— Даже старухе непозволительно… Как ты допустил это, ведь именно ты обучал её?

— В нагом теле нет ничего, что может смутить или вызвать испуг, пойдём со мной.

Меаглор, прихрамывая, двинулся вглубь леса, туда, где виднелся яркий свет, указывая на то, что впереди большая поляна. Рука его левая работала плохо, и часто боли мучили воина, он придерживал эту руку правой при ходьбе, но пальцы двигались, чувствовали боль, холод и тепло, а значит, ткани и нервные волокна восстановятся, и рука останется здоровой.

Меаглор несколько раз попросил Эарсила издавать меньше звуков, передвигаясь по лесу, а на краю поляны сел в траву, подзывая к себе Эарсила, показывая вперёд, в травы, что источали удушающий аромат, рукой.

Сочные травы предгорья перемешивались с яркими цветами разных, самых неожиданных оттенков, и заканчивались высокими раскидистыми папоротниками на краю сырого леса.

— Смотри.

— Куда?

— Присмотрись, рядом с пнём… твои глаза видят?

— Это детёныши дикого зверя? Лисицы?

— Да, их мать ушла на охоту, там нора, и они вышли на свет, пока её нет, смотри внимательно.

— Прости, друг мой, но я не понимаю тебя, что я должен разглядеть в этих детёнышах?

— Посмотри, воооон тот зверёк всё время бегает вокруг своих собратьев и задирает их, вызывает на бой, а когда никто не дерётся с ним, ловит лягушек.

— Да, вижу.

— А второй, его плохо видно, он всё время спит, сейчас и вовсе перевернулся на спину, что не свойственно дикому зверю, но уши его напряжены, он постоянно слушает, что происходит вокруг, и узнает об опасности даже раньше, чем его собрат, который задирается и дерётся. Возле норы же, посмотри, сидит ещё один, он только посмел выйти на свет, а идти дальше пока не решается, трусоват, зато в случае опасности он окажется в безопасности первым. Все они дети одной матери, но разные. Никто не заставит трусоватого выйти из норы первым, а спящего прыгать за лягушками, но вырастут они такими же дикими зверями, как и мать их, и отец, каждый со своими повадками, и каждый, благодаря тому, чем наделила его природа, будет выживать в этом лесу. Один станет вожаком, а другой отшельником, такими они родились. Так и Биоввена стала проявлять интерес к тому, что делаю я, раньше, чем начала разговаривать. От матери она научилась врачевать простые болезни и детские хвори, от меня — раны. Она уже знает больше, чем я в её возрасте. Я не делал ничего против воли её и природы, сестра моя родилась такой. Как детёныш-задира родился с желанием подраться, так и она — с желанием лечить. Из тебя не получился бы хороший воин, сколько не обучай тебя науке этой, сколь силён и ловок от природы ты бы не был — ты не воин. Смерть претит тебе, ты борешься с ней, а не за неё. Так и Биоввена рождена врачевать.

— Много истины в словах твоих, Меаглор, но человек не может выбирать судьбу свою.

— Да, потому что за него решает закон Дальних Земель и Главная Богиня, устами Жриц по всей стране.