Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Как выяснилось во время прогулок по коридорам больницы, за плечами у обоих было по два брака (Светлана скоротечный брак со Сванидзе не упомянула), оба в личной жизни оказались у разбитого корыта – это их сблизило. Их роман начался как в грустной лирической песне 70-х годов: «Встретились два одиночества». После первых же контактов возникла «химия», не стали помехой разница культур, возраста и биографий. Не было и языкового барьера, препятствующего раскрытию душ. Бог наконец о ней позаботился, из всех влюблённостей Светланы эта обещала быть самой счастливой…

…В Москву Сингх попал совершенно случайно. Он жил преимущественно в Европе, зарабатывал переводами (хотя, как наследник богатого и знатного индийского рода – вспомним об обещанном князе заморском, – мог жить безбедно, но, будучи в студенческой молодости идеалистом и начитавшись в Лондоне коммунистических брошюр, отказался от наследственных привилегий). Раджой стал его брат. Из-за неизлечимой и изнурительной болезни Сингх отошёл от партийных дел. Его соблазнило желание повидать социалистический рай, и он воспользовался приглашением, полученным из Москвы, – зарубежные компартии подкармливались иностранным отделом ЦК КПСС и помимо финансовых вливаний ежегодно получали определённое количество приглашений на отдых и на лечение.

Полтора месяца Сингх провёл в кунцевской больнице. После выписки врачи направили его в сочинский правительственный санаторий. Туда же на оздоровление отправили и Светлану. Она критично относилась к политическому наследию отца, но продолжала получать за него пенсию и пользоваться льготами, положенными дочери генералиссимуса: правительственными больницами, санаториями и распределителями. Одно не мешало другому: жить-то надо… Предсказание протоиерея Николая о «князе заморском» сбылось: ноябрь 1963-го им выпало провести на черноморском побережье. В Сочи их чувства раскрылись.

За связь с иностранцами во времена товарища Сталина отправляли в ГУЛАГ. Наследники Сталина никого за это не арестовывали, но неконтролируемое общение с иноземцами не поощряли, и Светлана Аллилуева, дочь генералиссимуса, убедилась в этом на собственном примере. Ей, дочери Сталина, продолжавшей по-дружески общаться с членами Политбюро, Микояном и Ворошиловым, которой покровительствовал Хрущёв, Первый секретарь ЦК КПСС, тоже не доверяли.

…Сочинский санаторий был на особом счету. Это был партийный санаторий, и случайных отдыхающих в нём не было – иностранцы были членами «братских» партий или «борцами за мир». Тем не менее Светлана, Сингх и составивший им компанию индус-коммунист, член парламента Бангладеш, находились под неусыпным надзором. Если для игры в карты они втроём уединялись в комнате Сингха, то под разными предлогами туда постоянно бесцеремонно входила прислуга, а Светлане, несмотря на её возражения (раньше такого не было), в комнату подселили соседку – со всех сторон влюблённых окружили соглядатаями.

К ней подсылали отдыхающих, которым поручалось «отвлечь» её от иностранцев. Несколько человек назидательно ей сказали: «Некрасиво получается, вам надо бы больше со своими быть». Другие посыльные действовали более тонко, отводили её в сторону и вполголоса говорили: «Ваш отец был великий человек! Подождите, придёт время, его ещё вспомнят! – и добавляли, выполняя партийное поручение: – Бросьте вы этих индусов!»

Ей было стыдно, неловко, и она не знала, как отделаться от ортодоксальных партийцев, и после XXII съезда партии, публично осудившего культ личности Сталина, остававшихся сталинистами. Прошлое преследовало её даже на отдыхе.

В декабре у Сингха истекала виза. Продлить её было невозможно, он обязан был покинуть СССР. Но даже в оруэлловском государстве любовь запретам не подчиняется. Сингх твёрдо решил вернуться в Москву («Не позже чем через полгода», – обещал он Светлане, не представляя советских реалий). Он планировал устроиться переводчиком в каком-нибудь издательстве и связать свою жизнь со Светой. «Света» было единственное слово на русском языке, которое он усвоил, ему его легко было выговорить, такое же слово есть на санскрите – оно означает «белая». Света, светлая, белая, чистая душой…

Перед отъездом в последний день, вспоминала Светлана, он зашёл попрощаться и, предчувствуя неладное, закрыл вдруг глаза рукой, чтобы скрыть слёзы, неожиданно накатившиеся.

– Света, вдруг я никогда больше не увижу вас? – спросил он в отчаянии. Затем он выдавил улыбку и проговорил, подбадривая себя и её: – Нет, нет, всё будет хорошо! Через несколько месяцев я буду снова здесь.

В Москву Сингх вернулся через полтора года – столько времени потребовалось, чтобы, несмотря на рекомендации генерального секретаря компартии Индии и индийского посла, преодолеть противодействие иностранного отдела ЦК КПСС, от которого зависело получение приглашения от издательства.