Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Такой режим «безопасности» был установлен двум Светам в спецшколе для детей высшей советской элиты и зарубежных коммунистических лидеров, где, помимо детей Сталина и Молотова, учились дети Маленкова, Берии, Булганина, Микояна, внучки Горького (Марфа и Дарья), сын Бориса Пастернака и сын авиаконструктора А. Н. Туполева (Алексей Туполев). От кого же их защищали? В классных журналах стояли фамилии детей членов ЦК, наркомов и их заместителей, руководителей Коминтерна и зарубежных компартий. Многие из них впоследствии стали «врагами народа». Теперь ясно. От «врагов народа», ещё не разоблачённых.

Находясь под таким контролем, Светлане сложно было с кем-либо подружиться вне школы. Она понимала: правила общения с внешним миром, которым она обязана следовать, установлены отцом. Она не была с ним согласна. Но спорить? Она была послушной дочерью и не бунтовала, зная, что отец её не поддержит. У девочек с грузинской кровью с детства воспитывают терпение и смирение и соблюдение заповеди: отец всегда прав. Вот почему Сталину для воспитания дочери потребовалась грузинка.

Но и Волков продержался недолго. Причина его исчезновения из Светланиного окружения и, возможно, навечно (время беззаконий одинаково сурово ко всем) связана была, по-видимому, с очередным недосмотром. На этот раз касающимся однокашницы.

Владимир Николаев, одноклассник Светланы Сталиной, вспоминает бедствия, постигшие детей привилегированных родителей: «Почти у половины ребят нашего класса отцы, иногда и матери тоже, оказались арестованы как “враги народа”». Однажды, рассказал он, перед началом уроков в класс вошли классный руководитель и старший пионервожатый. Запинаясь и с трудом подбирая слова, учитель сообщил детям, что отец их одноклассницы Наташи арестован как «враг народа». «Но вы должны по-прежнему хорошо относиться к Наташе, она ни в чём не виновата, – убеждал он ребят. – Отец её – это одно дело, Наташа – другое. Она была и будет членом нашего коллектива».

Больше подобных публичных выступлений в классе не было: явление приобрело массовый характер, и родителей одноклассников арестовывали одного за другим. Дети научились говорить между собой шёпотом. Они были сообразительными и не вовлекали Светлану в опасные разговоры. Однако в отчаянии для спасения хватаются за соломинку.

Когда у одноклассницы Аллы Славуцкой, с которой Светлана дружила, арестовали отца, советского посла в Японии, Алла попросила Свету передать Сталину его письмо, написанное им накануне ареста. Он предчувствовал неприятности и решил подстраховаться.

Этот случай (Светлана упоминает о нём в книге «Только один год») у Николаева описывается как закончившийся «хеппи-эндом». Со ссылкой на рассказ Славуцкой он приводит разговор Светланы и Аллы, состоявшийся на следующий день.

«Света сказала подруге: “Я вошла в кабинет к папе. Там был Берия и ещё кое-кто. Я сказала, что отец моей хорошей подруги арестован. Папа раскрыл конверт и обратился к Берии: “Почему не доложили?” Берия что-то тихо ответил, непонятное мне. “Но он прочёл?” – нервно спросила Алла. “Да, прочёл”, – ответила Света.

Когда отца Аллы выпустили из тюрьмы и он вернулся к семье, то рассказал дочери, что перед освобождением его привели в кабинет Берии. Хозяин кабинета поздоровался с ним за руку и сказал: “Иосиф Виссарионович приказал освободить. Дело прекращено, – и добавил с сильным грузинским акцентом: – Тэперь всё у тэбя будэт, богатым будэшь”. Слух об этом быстро распространился»[36].

Но впрямь ли эта история имеет счастливый конец? Во втором томе «Очерков истории Министерства иностранных дел России, 1802–2002» о Славуцком краткая биографическая справка:

«Славуцкий Михаил Михайлович (1898 —?) – в 1931–1937 гг. – генеральный консул СССР в Харбине (Китай), в 1937–1939 гг. – посол СССР в Японии. Репрессирован. Реабилитирован посмертно»[37].

Специально для Светы, которую папа оберегал от реальной действительности, разыграли спектакль (после этого случая детей, чьих родителей арестовывали, переводили в другой класс, подальше от дочери Сталина). Славуцкого выпустили из тюрьмы, успокоили Свету, а затем вновь посадили и… навсегда. А легенда осталась. В НКВД были умелые режиссёры, и они знали, как ставить спектакли. Радзинский в книге «Сталин» описывает, как в 1937 году истребляли дипломатов и разведчиков.

Их вызывали в Москву якобы с целью назначения в другую страну, которое они получали по возвращении, о чём сообщали коллегам, оставшимся за рубежом. Им предоставляли отпуск, отправляли в санаторий, затем оформляли документы для новой работы. На вокзале их провожали друзья. Происходило трогательное прощание, иногда с выпивкой. Заподозрить никто ничего не мог. На первой же станции в купе входили оперативники с ордером на арест… Друзья и коллеги ещё долго думали, что молчание «уехавших» вызвано пребыванием в секретной заграничной командировке.