Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Затем опять просила повести её на кладбище. Она бы принесла игрушки и украсила ёлочку. Или хотя бы сфотографировать могилку. Просила, чтобы я её нарисовал: «Ты же художник».

С трудом успокоил и уложил спать.

25.01.88

Позавчера начала играть в четвертьфинале мужского первенства шахматного клуба Малиновского района. Выиграла первую партию у мужчины лет тридцати. Домой пришла возбуждённая и счастливая. Утром в воскресенье садимся завтракать, я включаю магнитофон – праздник продолжается…

Звучат первые звуки «Лаванды», и Ася со слезами на глазах бросается в свою комнату. Я за ней – успокаиваю. Ася рыдая:

– Эту же песню мы с мамой разучивали! Я даже помню, как это было!

Потом успокоившись:

– Второго сентября я ночевала у тёти Светы. Я не хотела идти домой ночевать. Целый день я просидела на диване и молчала. А когда Наташа позвала меня кушать, я заплакала. Она говорит мне: «Ася, думай, что это сон». А я ей отвечаю: «Наташа, как ты можешь так говорить? Если бы у тебя мама умерла, ты бы тоже говорила, что это сон?»

17.02.89

Только что пили на кухне компот с бубликом и говорили о маме. Ася говорит, что она её почти не помнит, лицо – больше по фотографиям. Она помнит Бугаз, как мама её успокаивала, готовила на кухне блины.

Меня она очень любит, называет «пуся», всегда целует, а сейчас сказала: «Я тебя, наверно, любила больше, чем маму, потому что ты больше был со мной». Меня это укололо. Это не так. Она скучает по маме, переживает, что у всех мама есть, а у неё нет.

Не знаю, в каком возрасте можно дать ей прочесть «Повесть о маме».

* * *

Такие же воспоминания могли бы сохраниться о 10–13-летней Светлане, но записывать их было некому: с братом она близка не была, а папа-Сталин увлечён был государственными делами и в повседневной жизни с дочерью виделся редко. Эти годы пришлись на 1936–1939-й, когда многие, кого она привыкла видеть в их доме, были расстреляны или находились в тюрьме, в том числе, Мария Сванидзе, записывавшая в дневнике свои наблюдения. Стихотворение Светланы о встрече с ожившим памятником, потрясшее Марфу Пешкову, не сохранилось. Как и не сохранились иные её детские стихи и рассказы, обращённые к маме.

Брат и сестра

Хотя между братом и сестрой было всего лишь пять лет разницы, Вася в воинской форме выглядел солидным, и хотя они не были дружны, в первые месяцы войны она им гордилась. К лётчикам относились уважительно, они окружены были ореолом романтики, но Вася быстро продемонстрировал сестре, что свои подвиги совершает на другом фронте (любовно-алкогольном) и воюет преимущественно с женщинами.

Марфа вспоминала, как однажды Василий ввалился с пьяными друзьями в комнату, в которой девочки находились вместе с Галей, его женой, и потребовал, чтобы Галя рассказала им анекдот. Галя отказалась. Вася подошёл к жене и ударил её изо всей силы. Галя упала на диван. Светлана резко сказала ему: «Выйди вон, немедленно». Он смутился, развернул пьяную компанию, и они покинули комнату.[42]

В Куйбышеве Светлана стала другой, на несколько лет повзрослевшей. Она тосковала по отцу, Москве и довоенной жизни. «Золотая молодёжь», дети высокопоставленных родителей, учившиеся с ней в одной школе и получившие неожиданную свободу, вели себя разнузданно – иногда учителя даже отказывались заходить в класс. Света чувствовала отвращение к ним и ни с кем не сдружилась.

В Куйбышев эвакуировали московскую филармонию. Светлана начала посещать филармонические концерты и на всю жизнь увлеклась классической музыкой. В Куйбышеве она услышала Седьмую симфонию Шостаковича.

Как только немцев отбросили от столицы и миновала опасность захвата Москвы, Сталин уважил многочисленные просьбы дочери и разрешил семье вернуться в Зубалово. В июне 1942-го Света вернулась в Москву вместе с Александрой Накашидзе и няней. Вместе с ней приехали Анна Сергеевна с сыновьями, четырёхлетняя Гуля с няней и Галина Бурдонская с сыном.

Дача в Зубалове, где семья Сталина, вернувшись из эвакуации, надеялась поселиться, была взорвана при подходе немецких сил. Она начала отстраиваться, но, пока строительство не было завершено, все разместились во флигеле: Вася с семьёй, Гуля с няней и Светлана со своей няней.

За короткий срок Вася сделал стремительную карьеру. В апреле 1940-го он окончил авиаучилище, получил звание лейтенанта. В 1941-м, проскочив через звание, стал капитаном. Войну начал в тихой должности лётчика-инспектора при главном штабе ВВС. В декабре 1941-го Вася уже майор, через два месяца, минуя очередное воинское звание, не достигнув 21-летия, – полковник. В годы войны в тылу сделать такую карьеру? Нет ничего невозможного для любимого сына товарища Сталина.

Дипломатия дочерей

Существует термин «женская дипломатия», но нет почему-то термина «дочерняя дипломатия». А зря.