Светлана Аллилуева. Пять жизней

Став кремлёвской женой, Светлана преобразилась. Всегда прежде скромно одетая (отец не поощрял роскоши, парфюмерии и заграничных одежд), она начала нарядно одеваться (свекровь считала, что жена её сына должна выглядеть на уровне жён из «высшего света»). В её гардеробе появилась дорогая меховая шуба, нарядные платья, сшитые на заказ у лучших портних. Кира запомнила её в строгом, удивительно хорошо сшитом тёмном платье из дорогого материала, с бриллиантовой брошью. Всё подобрано было со вкусом, и единственное, что на профессиональный взгляд актрисы немного портило общее впечатление, — небольшая сутулость, которую выправили бы туфли на высоком каблуке. Но Светлана, будучи ростом выше своего мужа, не хотела это подчёркивать и всегда надевала туфли на маленьком каблучке.

Она чувствовала себя неловко, что не может поддержать мужа, когда тот садится за рояль, и однажды на вечеринке не выдержала, подсела к Кире и польстила ей, что у той прекрасный голос. Затем поинтересовалась, где она научилась так хорошо петь. Когда Головко призналась, что училась и продолжает учиться у Софьи Андреевной Рачинской, рабо-тающей с певицами МХАТА, Светлана взмолилась:

— Кира! Если вам не трудно, устройте меня к ней… Дело и том, что я от природы очень тихо говорю, а мне придётся читать лекции (она готовила себя к преподавательской деятельности. — Р. Г.), нужно хоть как-то поставить голос. К тому же я часто простужаюсь, болит горло… А потом… Юра, он ведь человек общества, он любит петь, а я, как видите, рта почти не раскрываю. Юра у рояля, а я сижу одна…

Ради мужа Светлана решила брать уроки пения и носить туфли без каблуков…

Кира Николаевна взялась ей помочь. Она договорилась с Рачинской и невольно доставила ей массу хлопот и нервных переживаний. За два часа до прихода Светланы в её квартире появились трое мужчин в штатском, которые всё перевернули, перерыли и пересмотрели (не иначе как искали звукозаписывающие устройства, а возможно, установили заодно записывающую аппаратуру). Затем сыщики аккуратно поставили все вещи на место. Эта процедура происходила всякий раз, в течение месяца или двух, пока Светлана брала у неё уроки, с той лишь разницей, что для надёжности в следующий раз квартиру Рачинской перетряхивали новые сыщики. Одни перепроверяли других. Светлана появлялась минут через двадцать после их ухода, приносила цветы, конфеты, два огромных кулька продуктов, понимая, что в полуголодной стране продукты ценнее денег. Но такой была атмосфера вокруг неё — Светлана была свободна в своих действиях, однако каждый её шаг и каждый контакт тщательно контролировался органами госбезопасности. Наверняка она знала об этом и была сдержанной в поступках и разговорах.

Но все её усилия добиться взаимопонимания с супругом оказались тщетны. В доме заправляла Зинаида Александровна Жданова. Светлана продержалась три года. Она не выдержала упрёков свекрови, сухости мужа и непонимания им её интересов и после мучительных переживаний осенью 1952-го решилась подать на развод. Но прежде надо было переговорить с отцом. Без его одобрения, от которого зависели её дальнейшая жизнь и материальное благополучие, подавать на развод она не решалась.

После поездки в Грузию летом 1951-го более года они не виделись. Это не было её виной — каждый раз, прежде чем встретиться, надо было долго с ним договариваться. В его расписании, занятом политическими процессами, из-за которых он даже не поехал на юг, не нашлось времени для встреч с дочерью и внуками. Таким же «внимательным» он был и к Васиным детям — ни разу не высказал пожелание, чтобы тот их привёз на дачу. С ним не так легко было встретиться, но Светлана оказалась настойчивой. 28 октября 1952 года она ему написала:

Никаких «дел» и «вопросов» у меня нет. Если бы ты разрешил, и если это не будет тебе беспокойно, я бы просила позволить мне провести у тебя на Ближней два дня из ноябрьских праздников — 8–9 ноября.

Подобострастно спрашивать позволения отца приехать к нему на выходные? Это может показаться странным, если не принимать во внимание, что отец — глава государства и у него могут быть государственные дела. Но никаких особых планов в эти дни у него давно уже не было. Такими были их отношения — сдержанными. Любовь к детям и внукам на расстоянии.

Он разрешил, и 8 ноября, в двадцатилетнюю годовщину смерти Надежды Аллилуевой, она поехала к нему на дачу с обоими детьми. Свою внучку Сталин впервые увидел за четыре месяца до своей смерти, когда ей исполнилось два с половиной года. Потребности видеться чаще у него не было. Детей Васи (Сашу и Надю, родившихся от брака с Галиной Бурдонской в 1941 и 1943 годах, и Свету и Васю в 1947 и 1949[59] — от брака с Екатериной Тимошенко, «любящий дедушка» ни разу не видел).