Священная война

Тут Джек увидел, как из строя «Либерейторов» вывалился один B-24 и, неуклюже кувыркаясь, устремился к земле. Браун знал – это конец. При такой болтанке экипажу не дано выбраться из погибающего самолета. Через пару мгновений оглушающий взрыв оповестил еще об одной победе смерти над жизнью. Но так было лишь на земле – в воздухе все происходило не столь страшно и громко. Капитан, на секунду зажмурившись, открыв глаза, дал машине крен и вновь устремился в бой.

Два «Мустанга» гнали одного из перехватчиков. Тот ловко уклонялся от их трасс, затем сделал размазанную бочку и за какое-то мгновение поменялся местами с преследователями. Джек даже не думал отпускать ручку с форсажа.

– Держитесь парни! Я ид…

Очередь крупнокалиберной пушки превратила ведомого Р-51 в огненный шар.

От бессилия Джек прикусил губу. В оставшемся наедине с «Яком» «Мустанге» он узнал самолет Грэга Лучано, ведущего второго звена его эскадрильи.

– Держись, Грэгги!!!

Расстояние между ними уменьшалось – но, как казалось Брауну, слишком медленно.

Легко сказать – «держись», когда на хвосте у тебя сидит русский с большой пушкой, выстрел которой калечит бомбардировщик, а истребитель прямо-таки рвет на куски. Но самое гнусное, что за штурвалом этого чертова «Яка» сидит парень, который словно профессионал-бильярдист, щелчками загоняющий шары в лунки, успевает нашпиговывать 37-миллиметровыми снарядами самолеты своих врагов.

Грэг оглянулся назад. Единственным, что он успел увидеть, была очень яркая вспышка.

Джек еще раз до боли закусил губу – так, что пошла кровь. Снаряд с «Яка» взорвался в фонаре Р-51 ведущего второго звена его эскадрильи Грэга Лучано. «Мустанг» с пятеркой на борту, словно подстреленная птица, отвалил в сторону и по плавной дуге начал падать вниз.

Джек, сжав зубы, ринулся на противника.

Пилот «Яка» обернулся. Теперь его было видно хорошо: парень примерно одного с Джеком возраста, с ясными глазами. Похоже, он тоже уловил безумной взгляд Брауна.

Капитан нажал на гашетку, и залп шести «Браунингов» поразил «Як» потоком красных трассеров.

Джек видел, как из пробитых баков выплеснулось топливо. Но русский пилот не собирался сдаваться – резко дав крен, он вошел в левый вираж. «Мустанг» Брауна бросился следом. «Як» подранен, ему не выдержать «собачьей свалки»,[134] – прикинул в уме Джек, пытаясь поймать в прицел противника. Оба самолета начали терять скорость. И с удивлением для себя Джек обнаружил, что даже дырявый «Як» заметно лучше крутит вираж, чем его «Мустанг».

– Вот дьявол!

Капитан нервно потянул штурвал на себя, уходя в вертикаль, пока у него еще была такая возможность. Еще пару секунд – и тот парень сам вышел бы к нему в хвост, а там, выпустив всего пару снарядов, мог отправить Джека к праотцам.

По телу Брауна пробежала легкая дрожь. Он проводил уходящий «Як» взглядом, а затем, выждав момент, решительно бросил свой Р-51 в новое пике.

Двигатель «Яка» встал – судя по всему, топлива больше не было. Пилот перехватчика откинул фонарь кабины и стал выбираться из бесполезного уже самолета.

Наверное, последнее, что увидел он, был пролетевший мимо Р-51.

Мотор остановился, но Джек все еще сидел в кабине своего Р-51, приводя мысли в порядок. Мы стреляли, по нам стреляли. Мы убивали, нас убивали. Почему? Ведь война уже закончилась!

– Вам помочь, сэр?

Перед «Мустангом» Брауна стоял щуплый механик. Джек даже не помнил, как добрался до родного аэродрома. Весь вечер был чумным, расплывавшимся в памяти.

Утро 19 мая 1945 года

Следующий день начался с воя сирены. Джек с больной головой сидел на своей кушетке, когда раздался звук тревоги, предупреждающий о воздушном налете.

– Ну вот, теперь уже нас бомбят! – проворчал он, расталкивая «Конопатого» Джимми – своего ведомого, худого парня с целой плеядой веснушек и рыжими кудрями, по внешнему виду практически ничем не отличавшегося от комэска.

Оба заспанных пилота быстро оделись и выбежали из палатки. Но бросились они в разные стороны – Браун к стоянке эскадрильи, а Джимми – к бомбоубежищу. Браун, конечно, сразу же разгадал намерение своего подчиненного и чуть ли не площадной бранью заставил того перебороть страх и последовать примеру командира.

Вообще-то Джимми был еще тем воякой – как, например, во вчерашнем бою против русских. Кстати, это был первый бой «Конопатого», причем в качестве ведомого самого командира: Джимми занял эту почетную должность всего за два часа до вылета. Впрочем, летал он, как колбаса на веревочке – практически ничего не замечая, потеряв из виду самого Брауна как раз в тот момент, когда комэска пытался достать «Як». Сплошные ошибки. Джимми даже повезло, что он поначалу запаниковал, оставшись один. Парню помог случай. «Конопатый» увидел еле ковылявший «Либерейтор». Ухватившись за эту соломинку, Джимми начал кружиться около B-24, вроде как в одиночку защищая бомбардировщик от злых «Яков». Но русских рядом не оказалось, и посему оба самолета благополучно долетели домой.